Кайкейи - Вайшнави Патель

Косалы, сплоченный, могущественный и защищенный от бед. Его путь навсегда изменился, он устремлен в мирное будущее. Я могу давать Бхарате советы, но теперь эта власть не так важна для меня. Каушалья может справиться с этим не хуже. По-настоящему согревала сердце мысль, что, если я что-то скажу, Бхарата прислушается.

Я верну себе свой народ. Не смогу помочь Раме, не смогу даже остановить его, но вот это в моих силах. Этого я добьюсь.

– Конечно, – сказал я. – Всем, чем захочешь.

Бхарата улыбнулся – устало, но искренне, и наклонился, чтобы обнять меня. Все вокруг исчезло, когда я прижала к себе своего мальчика.

– Теперь все станет лучше, – шептал он мне на ухо, и я верила ему. – Обещаю, что ты будешь гордиться мной.

Эпилог

И вот спустя несколько лет я стою одна на берегу реки Сарасвати.

Возвращаюсь в Айодхью после почти трех лун, проведенных в Кекайе. Мы с Бхаратой отправились туда вместе, но он уехал раньше, чтобы заняться делами, а я осталась, чтобы еще побыть со своими выжившими братьями.

По пути в Кекайю мы с ним переправились через реку без происшествий. Но теперь, когда я была одна, что-тыо заставило меня остановиться в нескольких шагах от моста. Я снимаю обувь и, подвернув свои удобные штаны для верховой езды, бреду по мелководью. Течение омывает ноги – это приятно после долгих часов езды. Освежающий, почти приветливый ветерок веет с реки. Видимо, Сарасвати смотрит на меня.

– Наверное, ты была права, – говорю я. – Меня всегда волновали земные дела. Но земные не значит мелкие. И это не значит, что я неправа.

За спиной в лесу щебечут птицы. Река неутомимо гонит вдаль свои воды.

Была ли я счастлива здесь раньше? Когда приходила сюда в детстве, я чувствовала себя одинокой, покинутой. Когда впервые пересекла эту реку после свадьбы, на сердце у меня лежала тяжесть из-за потерянной дружбы с братом. Но тогда в нем жила и надежда. Потом я стояла на этом берегу вместе с Рамой, и страх пронизывал меня так глубоко, что я едва могла дышать. А когда мы с Бхаратой отчаянно спешили к смертному ложу отца, мои мысли были заняты тем, что я оставила в Айодхье. Даже когда я знала, что боги меня покинули, даже когда они разрывали мою семью на части, мне хотелось утешиться одобрением богини, а она каждый раз меня разочаровывала.

Но вот я стою на берегу реки Сарасвати, обретя покой без ее помощи. Годы притупили боль утраты Юдхаджита и Дашаратха, она больше не поглощает меня целиком. Юдхаджит сделал свой выбор. Я сыграла роль в его гибели, но в этом нет моей вины. Если бы не его гордыня, он мог бы убедить свой народ, что война не нужна. Мог бы проявить больше доверия и уважения к своей сестре.

Рама тоже сделал свой выбор – довериться словам чужих людей, словам опасного безумца, а не своей матери. Он искал моего совета, но отверг его, когда я сказала не то, что он хотел услышать. Что бы я ни говорила, это не могло ничего изменить.

Я слышала, что он стоит по ту сторону океана, на Ланке, готовясь к войне с Раваной, и Лакшмана с ним. Я не стану делать вид, будто знаю в подробностях, что произошло между ними. Письма от Раваны перестали приходить вскоре после того, как он увез Ситу с собой на Ланку. Надеюсь, она счастлива там, но не могу знать этого наверняка: последние письма Раваны были не похожи на письма того доброго человека, каким я знала его когда-то. Это были письма человека… нет, не человека – асуры, готовящегося к никому не нужной войне.

Поход Рамы к морю занял годы, и я слышала, что он очищал мир от зла на своем пути, свергал самозваных царей и возвращал власть законным правителям. Говорят, он свел дружбу с гигантскими стервятниками и завоевал преданность обезьяньего народа. Знаю я и то, чем все это закончится: Рама одолеет Равану и вернется домой победителем. Его путь был дольше, чем ему хотелось бы; я сомневаюсь, что он вернется через десять лет своего изгнания, срок которого истекает уже через несколько месяцев. Но через три-четыре года, когда он займет трон, его будут любить еще больше, чем тогда, когда он уходил.

И, может, все будет не так уж плохо. Рама ведь тоже может измениться. Мои дары все же оказались по-своему волшебными. Я слышала от нескольких человек, что Рама во время своих странствий нашел каменную женщину и оживил ее своим божественным прикосновением. Мне писали, что эта женщина приняла Раму в своем доме, обветшавшем от времени и непомерно разросшихся растений, и омыла ему ноги. Что он расспрашивал ее о жизни, о том, как она превратилась в камень, и слушал ее рассказы. Что перед уходом он благословил ее и пожелал ей долгой и счастливой жизни.

Может, прошедшие годы сделали свое дело, и Рама, освободившись от чужого влияния, стал таким, каким я всегда хотела его видеть. Я должна надеяться на это, ведь прочитала достаточно свитков, чтобы знать: когда-нибудь это будет история о Раме и только о нем. Мудрецы будут рассказывать о принце-праведнике, очистившем мир от асур, и, возможно, упомянут о бессердечной матери, которая отправила его в изгнание.

Где-то на задворках сознания мелькает мысль – не помолиться ли, не спросить ли о Сите, Лакшмане, Раме, а может, просто попросить благословения? Вместо этого я смотрю, как солнечный свет отражается в бегущей воде, как яркие бриллианты сверкают, гаснут и вспыхивают опять. Блестящая сине-зеленая рыбка выпрыгивает из воды, и вокруг разбегается мелкая рябь. Никакая богиня не поднимается из глубины реки.

Я смеюсь: чего же еще было ожидать?

– Видно, есть вещи, которые никогда не меняются, – говорю я воде.

А потом иду прочь – к своему коню, к своему сыну, к своему царству. Я спокойна, ибо знаю правду.

Прежде чем эта история стала историей о Раме, она была обо мне.

Слова благодарности

«Кайкейи» никогда не появилась бы на свет без труда и доброты многих необыкновенных людей. Спасибо моему агенту Люсьенне Дайвер – я не могу в полной мере выразить свою благодарность. Ваша проницательность и советы во многом помогли мне, и я была счастлива получить вашу поддержку. Вы поистине неиссякаемый