Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

стремительными вспышками понеслись чужие видения. Эсмира видела себя в этом новом божественном обличии и ту, что была её точной копией, её близняшкой, — они стояли в полный рост, с абсолютной легкостью повелевая океанскими глубинами. Сомнений не было: второй была Сирена. Одним легким движением запястий они обрушивали на землю колоссальные волны, призывали штормы и закручивали гигантские водовороты по щелчку пальцев.

И тут до нее дошло: это были вовсе не видения. Это были воспоминания.

Эсмира и Сирена были богинями. Богинями-близнецами. Теми самыми, что считались безвозвратно утерянными для всего этого мира на протяжении долгих веков…

Картинка перед глазами резко потемнела, краски начали смазываться и перетекать друг в друга, меняя характер воспоминания. Волна липкого, леденящего ужаса заставила её кровь застыть в жилах; в самой глубине её существа зародилась крупная дрожь, стоило декорациям вокруг измениться.

События разворачивались здесь же, в самой высокой башне замка. Она и её сестра — по крайней мере, судя по этим новым, непривычным телам, это были они — оказались прижаты к стене. Их запястья сковывали велсинитовые кандалы, тела опутывали колючие лозы и языки яростного пламени, а из глаз струилась темная кровь.

Зал был полон. Вокруг зажатых в тиски близнецов высились другие существа, источающие безграничную, подавляющую мощь. Эсмира мысленно сделала осторожный шаг вперед, отчаянно пытаясь разглядеть лица тех, кто удерживал их у стены.

Первым был мужчина. Его исполинский силуэт казался высеченным из камня многовековым насилием, а под смуглой, насыщенно-коричневой кожей багровым неоном пульсировал свет, похожий на вены из живого, первородного огня. Рядом с ним стоял второй — высокий, поджарый, с дикой, спутанной гривой огненно-рыжих волос, в которые были вплетены гибкие лозы. Чуть позади них высилась женщина безупречной, совершенной красоты. Её волосы струились водопадом бездонной черноты, отливая золотом и серебром при каждом едва заметном движении, а бледная кожа источала мягкое, едва уловимое свечение.

Липкий, тошнотворный кошмар заполз Эсмире под кожу, когда осознание обухом ударило по голове. За свою долгую жизнь она бесчисленное количество раз видела их изображения по всему свету: в каменных изваяниях, на страницах древних фолиантов и в легендах, передаваемых из уст в уста.

Перед ней стояли Ирах, Виллем и Виденн. Другие боги Римелля.

И все они объединили свои силы против сестер-близнецов, намертво впечатывая их в стену.

Взгляд Эсмиры беспомощно скользнул вниз, к полу, всего в нескольких футах от места заточения богинь. У нее перехватило дыхание, а из груди вырвался задушенный возглас: прямо на камнях, в луже крови, покоились два изувеченных тела. Короны мертвецов запутались в их окровавленных волосах.

А там, в самом дальнем углу, забившись в тень с застывшим на лице первобытным ужасом, стоял Сайрус Блэквуд.

— Что вы натворили с династией Эресс?! — громогласно взревел он.

Она сделала еще один нерешительный шаг вперед, сквозь пелену памяти фокусируя взгляд на растерзанных трупах.

Эресс. Это, должно быть, её… её родители.

И они были мертвы, выброшены как мусор, оставлены гнить в кровавом месиве прямо на полу.

Челюсть Эсмиры бессильно отвисла от ужаса, пока боги высокомерно игнорировали яростную вспышку Сайруса.

Вдруг её внимание привлекла деталь: Ирах выступил вперед, держа в руках два кинжала. Их лезвия мерцали, точно жидкий звездный свет, перемешанный с велсинитом. Само оружие источало столь сокрушительную мощь, будто было выковано из чистейшей эссенции небожителей.

С содроганием Эсмира наблюдала за тем, как взгляд Ираха скрестился с её вторым Я — с её божественным воплощением, прикованным к стене. Она рванулась вперед, отчаянно пытаясь встать между ними, остановить то безумие, что должно было вот-вот произойти.

Но когда она вгляделась в лицо бога ярости и войны, всё, что она увидела в его глазах, — это бездонный, разрывающий изнутри конфликт. И в это мгновение Эсмира похолодела от осознания: она знала эти глаза.

Её любимые глаза цвета виски, в глубине которых плясали языки яростного пламени.

Это были глаза Дрэвина.

Только сейчас в них метались безумный гнев и невыносимая мука, и она никак не могла взять в толк — почему?

Зачем они это делают? Как такое вообще могло случиться? И почему, во имя всех богов, Ираху не плевать, если именно он сжимает эти рукояти?!

В этот момент её близняшка заговорила, и её голос задрожал от подступающей ярости:

— Они хотят покончить с нами, Кэй.

Калипсо.

У Эсмиры перехватило дыхание. Расширившимися от неверия глазами она смотрела, как её собственное божественное воплощение обращается к Ираху. В голосе Калипсо звенело глухое отчаяние, когда она спросила:

— Ты действительно собираешься убить меня?

На долю секунды лицо Ираха дрогнуло, став мягче, а губы приоткрылись, словно он отчаянно жаждал что-то сказать. Но блеск лезвия поймал бирюзовый свет огоньков, и бог сделал шаг вперед.

— Обратной дороги уже нет, — прошептал он, будто убеждая в этом не столько её, сколько самого себя. — Это не мой выбор.

Сердце Эсмиры раскололось на мириады осколков, в точности повторяя то, что сейчас происходило в груди Калипсо.

Двое других богов синхронно шагнули вперед, и в тот же миг сила её сестры дикой волной хлынула по башне, намертво вдавливая велсинитовые путы в стену, пока кандалы не начали раскаляться докрасна от ментального напряжения. Вспышка магии оказалась настолько колоссальной, что реальная Эсмира судорожно схватилась за грудь, задыхаясь.

Но даже этой невероятной мощи не хватило, чтобы разорвать оковы. Сделать уже ничего было нельзя.

И тогда Ирах двинулся вперед.

Эсмира видела это по его глазам — по тому, как на мгновение ослабла его мертвая хватка на эфесе.

— Ты не обязан этого делать, — тихо, почти умоляюще произнесла Калипсо.

Нариса — или Сирена — зашлась жутким, леденящим кровь хохотом рядом с ней:

— Да брось, ты же знаешь, чего они боятся! Они не могут нас контролировать, а потому хотят уничтожить!

Эсмира в панике повернулась к отцу. Сайрус неотрывно смотрел на разворачивающуюся сцену, его взгляд проходил сквозь неё, словно её здесь и вовсе не было. Впрочем, так оно и было.

— СДЕЛАЙ ЖЕ ЧТО-НИБУДЬ! — истошно закричала она ему, умоляя и захлебываясь слезами.

Но Сайрус мог только смотреть.

Ирах резко выдохнул. Его челюсть упрямо сжалась, а взгляд окончательно ожесточился.

— Это единственный способ защитить миры, — пробормотал он, словно накладывая заклятие на собственную совесть.

— Лжец! — выплюнула Нариса.

— Заткнись! Если этого не сделаю я, сделают они! — рявкнул он на неё, резко мотнув головой в сторону Виденн и Виллема, которые выглядели так, будто готовы были прямо сейчас вырвать кинжалы из его рук и лично прикончить богинь.

Но затем Ирах снова повернулся к Калипсо, и