Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

Колоссальная мощь, которую она всегда излучала, больше не пульсировала в её теле. Теперь она исходила от самих костей.

Дрэвин рванулся вперед и перехватил её в тот самый миг, когда её колени подогнулись, увлекая его за собой на каменный пол. Её фигура безжизненно обмякла в его руках, когда он бережно опустил её на землю. Пульс Эсмиры бился едва уловимо, когда он прижал пальцы к её шее, но грудь больше не поднималась и не опускалась в привычном ритме дыхания.

Дикая паника охватила его; Дрэвин поймал себя на том, что сам едва может дышать, глядя на нее, распластанную в его объятиях.

Это не было похоже на её обморок после битвы с кречумами. Тогда у нее по крайней мере прощупывалось ровное дыхание, а грудная клетка мерно вздымалась. Теперь же им овладел первобытный страх, что она исчезла окончательно — потерялась в чертогах той неведомой магии, что утянула её за собой в секунду соприкосновения с останками. Он никогда еще не видел её такой уязвимой. Дрэвин лишь крепче сжал руки вокруг её тела, отказываясь отпускать.

— Дикий Огонь, — он осторожно встряхнул её, и его голос сорвался на глухой, отчаянный, умоляющий шепот: — Пожалуйста, очнись. Вернись ко мне…

Дрэвин упрямо сжал челюсти. Ему казалось, будто он взывает к трупу, но его разум наотрез отказывался в это верить. Сердце болезненно заныло от одной этой мысли. Он оказался совершенно не готов к той панике, что когтями впилась в его позвоночник, к этому сосущему чувству беспомощности, от которого хотелось выть и крушить всё вокруг — лишь бы уничтожить то, что только что отняло её у него.

— Эсмира! — он не сумел сдержать хрип, расколовший его голос. Пальцы сильнее вдавились в её плечи, словно этот физический контакт мог удержать её, вернуть обратно к нему — назад в реальный мир.

Дрэвин жадно всматривался в её лицо, ловя каждую деталь, будто не помнил наизусть каждую черточку её облика. Но сейчас в Эсмире не осталось и следа того дерзкого, высекающего искры взгляда, который он так привык встречать каждое утро.

Сейчас она покоилась в его руках на самой грани между жизнью и смертью, кажущаяся такой хрупкой… такой человечной.

И именно в этот момент, посреди всего хаоса их вынужденного перемирия, он наконец осознал: она намертво въелась ему под кожу, проросла в самое сердце. Эсмира была стихией, едва сдерживаемым штормом, и он до безумия хотел, чтобы она вернулась — сюда, к нему.

С бешено бьющимся сердцем он приблизился к её уху:

— Где бы ты ни была, пробивайся назад, — эти слова прозвучали едва громче дыхания. — Найди дорогу обратно… ко мне.

Секунды тянулись как мучительные часы. И как раз в тот миг, когда его хватка дрогнула, а ледяные тиски ужаса еще сильнее сжали сердце, руны на её руках начали медленно разгораться вновь.

Кости на алтаре отозвались глухим стуком, покрываясь точно такими же светящимися символами, а затем, после внезапной резкой вспышки, глаза Эсмиры распахнулись, и она судорожно, со свистом втянула воздух.

Её грудь лихорадочно вздымалась, она часто моргала, а взгляд мгновенно затопило волной дикой паники. Она уставилась прямо на него — безумными, ищущими глазами, словно только что выбралась из самых жутких глубин преисподней.

— Эсмира! Ты в порядке! — Дрэвин попытался удержать её, осторожно убирая запутавшиеся пряди волос с её лица. — Ты в безопасности, — повторял он снова и снова, будто пытался убедить в этом самого себя.

Крупная дрожь сотрясла её тело. Она резко выбросила руки вперед, мертвой хваткой вцепляясь в его плечи, пока её глаза оставались дикими и расфокусированными. Острые когти скользнули из кончиков пальцев и глубоко вонзились в его кожу, но за пеленой собственной тревоги он почти не почувствовал этой боли. Дрэвин крепко прижал одну ладонь к её плечу, а другой бережно обхватил её лицо, пытаясь поймать и зафиксировать её блуждающий, синий как океан взгляд.

— Дикий Огонь, — прошептал он, и в этом слове крылась тяжелая, ошеломляющая рельефом глубина облегчения. — Ты вернулась. Ты здесь. Ты здесь, со мной.

Дрэвин неотрывно смотрел на нее, замечая этот застывший, затравленный ужас в её глазах, точно она только что пережила кошмары целой жизни и теперь отчаянно пыталась отыскать дорогу назад, в реальность.

Она моргнула, и на её лицо мгновенно навалилась свинцовая, изнуряющая усталость. Эсмира сделала глубокий, прерывистый вдох, но её когти всё еще судорожно удерживали его — так, словно она до смерти боялась, что он растворится в воздухе, стоит ей разжать пальцы.

— Что случилось? — его большой палец скользнул по линии её щеки. — Где ты была?

Эсмира неотрывно смотрела на него, её дыхание всё еще оставалось прерывистым, и он заметил едва уловимую дрожь в её руках. Ей потребовалось несколько мгновений, прежде чем голос наконец пробился наружу — хриплый, пропитанный шоком:

— Мы в пещере. В Мэринисе.

Он стремительно кивнул:

— Да.

— Мы живы, — её голос прозвучал так, словно она сама не верила собственным словам, хотя её пульс, еще недавно едва ощутимый, теперь отчетливо и бешено бился под его пальцами.

Его брови на мгновение сошлись у переносицы — он не мог даже вообразить, через что ей пришлось пройти, раз она усомнилась в очевидном.

— Живы.

Эсмира тяжело сглотнула и сделала движение, собираясь подняться, но Дрэвин продолжал крепко удерживать её за руку на случай, если ноги снова подогнутся. Едва выпрямившись, она уставилась на покрытые рунами останки. Её ладонь медленно потянулась к костям, которых она только что касалась, но замерла на полпути — на лице промелькнул явный отблеск страха.

— Что там произошло? — снова потребовал ответа Дрэвин. Ярость мгновенно закипела в его венах, и искры пламени начали яростно биться о велсинитовый браслет, готовые испепелить всё, что посмело причинить ей боль. Он никогда не видел её такой потрясенной — и не думал, что это вообще возможно.

— Я была здесь, а в следующее мгновение — уже нет, — выдавила она наконец, её голос всё еще звучал надрывно. — Меня словно швырнуло сквозь само время и заперло внутри чужого воспоминания, — она на секунду умолкла, не отрывая тяжелого взгляда от иссохших костей.

Его глаза опасно сузились:

— Что ты имеешь в виду?

— Дрэвин… — голос Эсмиры сорвался, когда она повернулась к нему лицом. В её глазах, искавших его взгляд, застыла невыносимая, сокрушительная скорбь. — Нариса и Калипсо.

— Утерянные богини, — закончил он за нее.

— Они… они никогда не