Бывшие. Дядя доктор, спаси мою маму - Лия Малинина

— Какая поразительная осведомленность о нашей жизни, — сквозь зубы проговорила я.

— Нет, милочка, — она ухмыльнулась. — Если ты думаешь, что Арефьев плакался мне в декольте о своей несчастной любви, то ты в корне не права, — она изящно присела в кресло, — он из разряда «настоящих мужиков», которых, увы, так мало сейчас. А ты знаешь, что ему снятся кошмары? — огорошила она меня вопросом.

— Нет, — проговорила я, нахмурив брови.

— После того, что с ним произошло, — еле слышно проговорила она, — Костя получил не только ранения, но и ночные кошмары.

Господи! Я кулем осела на диван. Он мне абсолютно ничего не рассказывал. На все вопросы о том, как он оказался «на гражданке», лишь отговаривался какими-то общими фразами.

«А эта женщина. Значит она была рядом с ним, делила горести и радости, а из-за моего появления, он оставил ее? Почему? Из чувства долга? Из-за Дианы? Но зачем⁈ К чему все эти жертвы?» — мысли хороводом бродили в моей голове, смешиваясь в нестройный гул.

— Мамочка, смотри, какая куколка у меня получилась! — в комнату ураганом влетела Диана с листком в руках и замерла, заметив гостью. — Здравствуйте, — пролепетала моя воспитанная дочь, разглядывая женщину.

— Привет, — тепло улыбнулась она, — как тебя зовут, малышка?

— Диана Арефьева, — проговорила дочь, гордо задрав подбородок, — а вы папина знакомая?

— Можно и так сказать, — мягко улыбнулась женщина, — меня зовут Инна.

— Очень приятно, — продолжила дочь обмен любезностями, но при этом подошла ко мне поближе.

— Малышка, беги к себе, — я слегка подтолкнула дочь к выходу из гостиной, — я сейчас поговорю с… Тетей Инной, и зайду к тебе.

— Хорошо, — разочарованно вздохнула малышка и скрылась в коридоре.

— Теперь я понимаю его, — задумчиво проговорила Инна. — Знаешь, вся эта игра в дочки-матери, совсем не моя история. Я не создана для семьи. И никогда не планировала создавать ее с Арефьевым. А сегодня пришла лишь потому, что мне было интересно посмотреть на женщину, ради которой меня оставили, ведь это, в принципе, случилось впервые. Но я не ожидала, что познакомлюсь с его дочерью.

Инна посмотрела вслед удаляющейся Диане, поднялась из кресла, поправила идеально сидящий костюм и посмотрела на меня.

— Косте нужна семья, чтобы он не говорил. В нем столько нерастраченной любви, — она на секунду задумалась, — и думаю, любви к тебе. Знаешь, он иногда ночами шептал твое имя. Это обычно случалось после того, как его отпускали ночные демоны. Психика заменяла страшные воспоминания хорошими. Говорят, такое бывает.

Она задумчиво почесала бровь и продолжила:

— Арефьев не рассказывал о вас. Я однажды спросила, кто такая Арина, которую он звал ночью. Вот мне и сказал, нехотя. Вкратце. Он вообще не любит говорить о себе и своей жизни.

Я смотрела на нее и не знала, что ответить. Определенно, передо мной была женщина, с которой Костя был близок, которая, возможно, любила его. Но в ней не было ненависти, желания отомстить. В ее глазах было лишь сожаление.

— Береги его, — тихо проговорила она, — если не хочешь быть с ним, не давай ложных надежд, ему тяжело будет пережить это еще раз.

Она молча развернулась и направилась к двери. В моей голове отдавался стук ее каблуков по паркету, затем звук захлопнувшейся двери и тишина. И тишина, нарушаемая лишь отдаленным звучанием мультфильмов из комнаты Дианы.

Я весь вечер думала о визите этой дамы. Пока играла с дочкой, купала ее, укладывала спать.

— «Не давай ему ложных надежд», — постоянно, словно пластинка на повторе крутились в голове ее слова.

А сможем ли мы выстроить заново то, что разрушили? Взаимными претензиями, обидами, годами разлуки и безмолвия? Я бродила по квартире и думала, думала, думала.

Вспоминала наше прошлое, как мы познакомились, полюбили друг друга, как мы были счастливы, и не приходила ни к какому решению…

Костя вернулся ближе к полуночи. Тихонько открыл дверь своими ключами и замер в коридоре, увидев меня, завернутую в его большой банный халат.

— Привет, — улыбнулся он, — почему не спишь? Все в порядке?

— Тебя жду, — выпалила первое, что пришло в голову.

Я же не могла ему сказать, что не сплю потому, что не могу принять решение, как быть дальше.

Как правильно поступить? Давать ли шанс нашим отношениям? Возможно ли снова создать семью и быть счастливыми?

— Устал, как собака, — Арефьев медленно подошел ко мне, заложил за ухо выпавший из моего хвоста локон и провел костяшками пальцев по щеке, — но мужика вернули с того света.

Костя ласкал меня своими невесомыми прикосновениями, а мое тело пробивал электрический разряд.

— Хочешь чай? — прошептала, дрожащим голосом, не сводя глаз в его мужественного, немного осунувшегося от усталости лица.

— С удовольствием, — улыбнулся он, — только я в душ сначала.

Арефьев ушел в ванную комнату, а я зашла в кухню, чтобы вскипятить воду и заварить ему чай. Тот, который он любит, черный, с чабрецом.

Руки тряслись от накативших эмоций. Мое тело трепетало рядом с ним и просило ласки. Его ласки.

Я достала с верхней полки металлическую банку с чаем, засыпала немного листьев в прозрачный заварочный чайник, залила кипятком и плотно закрыла крышку.

Хотела вернуть банку наверх, но она выскользнула из моих рук и с шумом упала на плитку, которой был уложен пол в кухне и покатилась по нему, создавая неприятный звук.

— Что случилось? — в дверном проеме появился Костя.

Я перевела взгляд от скачущей по полу металлической банки. Арефьев влетел в кухню в одном лишь сером полотенце, которым были обмотаны его накаченные бедра.

Мой взгляд пополз вверх: полоска темных волос, уходящая под низко сидящее полотенце, ярко выраженные кубики пресса… И шрамы.

Вся его грудь и живот были в больших, уже ставших белесыми от времени шрамах. Будто в него вонзились десятки осколков.

Я ахнула и прикрыла рот ладошкой.

— Не нравлюсь тебе таким? — с какой-то тоской проговорил Арефьев, грустно усмехнувшись.

А меня в этот момент покидали все мои сомнения и страхи. И нет, это была не жалость. Это была любовь. Большая, искренняя, всепоглощающая любовь.

— Дурак, — прошептала и медленно подошла к нему.

Положила ладошку на грудь, почувствовала, как гулко бьется сердце под моей рукой и несмело прикоснулась губами к шраму, пересекающему грудную клетку.

Костя вздрогнул от моего поцелуя, прижал мою руку к своей груди и посмотрел на меня.

С любовью. С надеждой.

Глава 13

Константин

Когда я вошел после работы