Бывшие. Дядя доктор, спаси мою маму - Лия Малинина

Моя любимая женщина и мой ребенок в моем доме. Который станет, я надеюсь, нашим домом.

— Привет, — улыбнулся, — почему не спишь? Все в порядке?

— Тебя жду, — проговорила она, хлопая своими огромными синими глазищами.

— Устал, как собака, — медленно подошел к ней, и провел костяшками пальцев по щеке, — но мужика вернули с того света.

Я касался пальцами нежной кожи, вдыхал ее едва уловимый цитрусовый аромат и единственное, чего мне хотелось сейчас — впиться в ее пухлые губы. Я помнил, как с ума сходил от ее поцелуев.

— Хочешь чай? — прошептала, дрожащим голосом, не сводя с меня глаз.

— С удовольствием, — улыбнулся, — только я в душ сначала.

Встал под горячие струи воды и прикрыл глаза, расслабляясь, отпуская усталость. Намыливал тело гелем для душа, а перед глазами была Арина.

Вспомнил, как ее лицо покрылось легким румянцем, стоило мне ее коснуться, как по телу прокатилась легкая дрожь. Моя девочка реагировала на меня, ее тело помнило, как нам было хорошо.

Выключил воду, слегка вытерся, как их кухни донесся какой-то шум. У меня холодок прокатился по телу. Первая мысль, что с женой что-то случилось. Наспех обмотал бедра полотенцем и рванул в комнату.

— Что случилось? — я глянул на Аришку, которая следила взглядом за металлической банкой, скачущей по полу.

Она медленно подняла на меня взгляд и ахнула, увидев меня без футболки. Я так торопился к ней, что забыл одеться. Я не комплексую по поводу своих шрамов и не стесняюсь их.

Это моя жизнь, моя история. Но, черт! Я так боялся увидеть отвращение в ее взгляде.

— Не нравлюсь тебе таким? — проговорил, грустно усмехнувшись.

— Дурак, — прошептала через пару секунд и медленно подошла.

Положила ладошку на грудь, а у меня от этого простого движения началась тахикардия. Сердце так билось в грудную клетку, что казалось еще мгновение и ее разорвет от избытка чувств. А потом она и вовсе отправила меня в нокаут, прикоснувшись губами к шраму на груди.

Прижал руку жены к себе и внимательно посмотрел на нее.

— Если ты сейчас не сбежишь, то я тебя больше не отпущу, — проговорил неожиданно охрипшим голосом.

Арина встала на носочки и невесомо коснулась своими губами моих губ. Тут же отстранилась и внимательно посмотрела на меня, словно ждала моей реакции и следующего шага.

И я сделал этот шаг. Наклонился, прижал ее к себе и наконец исполнил то, о чем столько мечтал. Ее губы были нежными, податливыми и пахли, почему-то, малиной.

Не разрывая поцелуя, подхватил любимую на руки и направился в спальню. Бережно уложил ее на кровать, развязал пояс халата и распахнул его полы.

У меня дыхание перехватило от ее красоты. Арина изменилась, немного округлилась, но была невероятно красива.

— А нам можно? — срывающимся голосом проговорила она, кивая на пластырь на животе.

— Я буду осторожен, родная, — прошептал ей на ухо, касаясь губами мочки уха.

Медленно опустился на кровать рядом с ней, провел ладонью по ее щеке. Кожа была шелковистой и горячей. Начал нежно целовать ее шею, ключицы, спускаясь все ниже и ниже. Старался быть максимально аккуратным, прислушивался к каждому ее вздоху.

Арина прикрыла глаза и тихо застонала, когда мои губы коснулись ее груди. Она притянула меня ближе, еще глубже увлекая в пучину страсти. Забыв обо всем на свете, я отдавался чувствам, даря ей всю свою любовь и нежность.

Наши тела сплелись в одно целое, и время перестало существовать. Были только мы, наши желания и бесконечная любовь, которая с каждым касанием становилась все сильнее.

После мы лежали, обнявшись, в тишине. Ариша медленно выводила пальчиком невидимые узоры на моей груди.

— Расскажешь, как это случилось? — тихо проговорила она, приподнялась на локте и заглянула в мои глаза.

Это была не та история, о которой хотелось вспоминать и делиться ею, но я выдохнул, взял ее руку, переплел наши пальцы и начал свой рассказ.

— Мы с Матвеем Гордеевым, который наш главный врач сейчас, были в очередной командировке. До возвращения оставалась неделя, все было штатно, ничего не предвещало неприятностей.

Я выдохнул и прикрыл глаза. Память незамедлительно воскресила перед глазами тот день, который разделили мою жизнь на до и после.

— Однажды к нам на базу приехал житель соседней деревни, сказал, что дети у них болеют, эпидемия какая-то. Матвей собрался ехать, я с ним. Взяли машину сопровождения и ничего не подозревая поехали в деревню.

На минуту я снова замолчал, заново проживая те минуты. Палящее солнце, которое плавит песок в пустыне, рев двигателя бронетранспортера и анекдоты, которые рассказывали солдаты из группы.

— Приехали в деревню, провожатый показал нам дом, куда нужно идти, а дальше… Выстрелы, крики, мешки на голову. Нас с Матвеем закинули на пол какой-то вонючей машины, на которой, судя по запаху, перевозили скот, и куда-то повезли. Ехали долго.

Я сел на кровати и потянулся рукой к бутылке с водой, которая стояла на прикроватной тумбочке. Горло свело от ощущения дикой жажды, как тогда, когда нам сутки не давали воды.

— Оказалось, что был ранен командир повстанцев, ему срочно понадобилась квалифицированная медицинская помощь, оказать которую могли только российские медики. Но нас привезли слишком поздно, плюс ко всему, с собой не было необходимых инструментов. Залатали, как смогли, но на третьи сутки он умер.

— Господи, — выдохнула Арина, села на кровати, прижалась грудью к моей спине и обвила меня руками и ногами, словно лиана.

— Я не знаю, сколько нас били, очнулись мы с ним в каком-то большом помещении, похожим на колодец, в котором хранили припасы. Как потом выяснилось, просидели мы там две недели, пока наши искали, куда нас увезли и утрясали все нюансы, — я хмыкнул, — у нас все не быстро происходит.

Жена начала покрывать легкими невесомыми поцелуями мою спину, отвлекая от неприятных воспоминаний.

— Когда в деревне начался бой, кто-то из этих уродов бросил в колодец гранату. Нас с Матвеем спасло то, что мы успели заскочить за груду ящиков и глиняных кувшинов, стоящих у стены. Посекло нас прилично, контузило, я думал, что все. Это конец. Но, когда очнулся в госпитале, выяснилось, что мы с Гордеем оказались очень везучими засранцами. Но на этом наша служба увы закончилась.

Я развернулся, подхватил Аришку и лег на кровать, укладывая ее на себя.

— Знаешь, я ведь тогда ничего не боялся, — проговорил, запуская руку в ее роскошные волосы, — когда мы расстались, мне