Бывшие. Дядя доктор, спаси мою маму - Лия Малинина

— А мама? — дочь испуганно посмотрела на меня. — Я не хочу без мамы ехать, — она перевела тоскливый взгляд на Костю, — можно мне здесь остаться?

— Малышка, — Арефьев мягко погладил дочь по спине, — это больница, тут лежат только те, кто болеет.

Глаза ребенка начали наполняться слезами. С самого ее рождения мы не расставались с ней больше, чем на несколько часов. А сейчас у меня сердце разрывалось, когда я на нее смотрела.

— Давай так, — бывший муж пытался погасить истерику дочери на корню, — ты немного побудешь в гостях, а потом я тебя заберу и вечером мы приедем навестить маму. А она пока отдохнет. Договорились?

— Ну, ладно, — нерешительно проговорила дочь, подбежала к моей кровати и погладила меня по голове.

— Люблю тебя, мамочка, — пролепетала малышка, дотянулась до моей щеки и громко поцеловала.

— И я тебя очень люблю, мое солнышко, — улыбнулась и погладила малышку по голове.

— Перевезу ваши вещи из отеля к себе, а вечером мы с Дианой заедем. — Костя серьезно посмотрел на меня. — Чуть позже тебе принесут телефон, его наверняка нужно зарядить, я решу.

— Кость, может быть не нужно, — начала протестовать. — У тебя наверняка семья, это неудобно.

— Моя семья сейчас здесь, со мной! — безапелляционно проговорил он, сверля меня взглядом. — Поспи немного, я утрясу дела и потом мы обо всем поговорим, хорошо?

— Хорошо, — выдохнула я и прикрыла веки.

Когда за Костей и Дианой закрылась дверь палаты, я открыла глаза и глядя в белый потолок стала размышлять о том, что было бы, заставь я себя дозвониться до Кости и поговорить с ним лично. Как бы сложилась наша жизнь, узнай он о ребенке.

Память неумолимо откидывала меня в тот день, когда я, спустя два месяца после нашего расставания, все же решила рассказать Арефьеву о беременности и набрала его номер.

Только трубку взял не он, а совсем другой человек, которого я никак не ожидала услышать.

— Ари! — я терпеть не могла, когда меня так называли. — Ну привет, подруга! — проговорила Ольга.

Я от растерянности убрала трубку от уха, чтобы убедиться, тому ли абоненту я звоню. Но все было верно. Я звонила абоненту «Любимый муж», которого я так и не переименовала в своем телефоне.

— Оля? — переспросила, а воображение рисовало ужасные картины того, что могло произойти с Арефьевым, раз его телефон оказался у моей подруги. — Костя, — дрожащим голосом, — где он?

— В душе! — со превосходством в голосе проговорила подруга.

— Оль, я не понимаю ничего, — мне в голову не пришло ни одного разумного объяснения сложившейся ситуации, — мне нужно поговорить с мужем.

— Ари, — в ее голосе появилась сталь. — Ты хотела сказать с бывшим мужем? Насколько я помню вы разведены.

— Послушай, — попыталась ее перебить.

— Нет, это ты послушай, — гаркнула она в трубку. — Хватит вести себя, как маленькая избалованная девочка! Мечешься, как собака на сене! Не знаешь, чего ты хочешь! Люблю-не люблю, хочу-не хочу. Вы развелись, ты уехала. Все! Как там говорят? — она на секунду задумалась. — Финита ля комедия!

— Оль! Да тебе какое дело до наших отношений? — вспылила я в ответ. — Ты со своими ухажерами разберись для начала.

— Дай Косте жить спокойно! Мы любим друг друга! — огорошила меня она. — Как подругу тебя прошу: оставь ты его уже в покое! Не лезь в нашу жизнь! Он и так настрадался с тобой за столько лет!

Оля распалялась, а у меня перед глазами рушился мой мир и осыпался уродливыми осколками под ноги. Я смотрела на погасший экран телефона и пыталась осмыслить все то, что только что услышала.

Вся ситуация напоминала мне какой-то театр абсурда. Оля ведь никогда не нравилась Арефьеву. Он считал ее недалекой, и зацикленной только на поиске богатого и, желательно, известного мужа, который бы помогал в продвижении ее модельной карьеры.

Она вообще поначалу вцепилась в Стаса, но там все было сложно. Они то сходились, то расходились. Было видно, что Стас любит ее, а Ольга им пользовалась. Приближала к себе, когда ей что-то от него было нужно, а потом опять исчезала.

Интересно, а у них с Костей все это только после нашего развода началось? Или Оля его утешала между командировками, пока я была в Италии?

Неужели я была такой слепой идиоткой, что ничего не замечала? Может быть поэтому он так легко предложил развестись? У него уже были отношения с Ольгой, зачем ему жена, которую видит раз в полгода.

Я отбросила от себя телефон, словно это был ядовитый паук, способный уничтожить меня своим укусом, свернулась на кровати калачиком и заплакала. Впервые после развода, заплакала.

Наверное, в тот самый момент я, наконец, осознала, что теперь точно всё. Наша история с Арефьевым закончена, и отныне каждый из нас идет по жизни своей дорогой.

Я оплакивала свою любовь, свой неудавшийся брак, разрушенные мечты о счастье, которое мы так и не смогли построить.

Костя, как никто, заслуживал это самое счастье. Наверное, я не смогла дать ему того, что он хотел.

А ребенок… Ребенок будет только моим, и я буду любить его за двоих.

Глава 8

Константин

Странно, как мало нужно человеку для счастья. Вот я иду сейчас по больнице, в моей руке маленькая ручка дочери, о которой я еще вчера утром ничего не знал, и чувствую себя самым счастливым человеком на свете.

У меня есть дочь! Дочь, от любимой женщины! От женщины, которой уже не угрожает опасность! А значит — все будет хорошо.

Только сейчас, проходя по длинным гулким коридорам нашего огромного института скорой помощи, я в полной мере осознал, как изменилась моя жизнь за последние двенадцать часов.

Как сместились приоритеты. Я сжимал в своей большой руке маленькую ладошку малышки и понимал: то, что происходит сейчас — самое ценное и важное из всего, что было со мной до этого.

Мы с Дианой подошли к кабинету главного врача — Матвея Гордеева. Собственно, благодаря ему я оказался в этом центре. Мы служили вместе на Ближнем Востоке, где он был начальником госпиталя, в котором я работал. И в тот замес, после которого оба чудом выжили, мы попали вместе.

А потом были госпитали, длительное восстановление, увольнение из армии и переквалификация на гражданскую профессию. Много чего было, и прошли мы это с Матвеем плечом к плечу. Он был первоклассным хирургом, и творил чудеса в условиях полевых госпиталей.

Несмотря на то, что он был старше не только по возрасту, но и по званию, мы подружились.