Бывший муж. А кто теперь кому не пара - Ева Стоун

— А ты что думаешь, каждый рождённый человек — это запланированная беременность? — насмехается он. — У нас девяносто процентов людей — это, как ты выразилась, случайные залёты. И ничего, живем как-то. Никто не жалуется. Незапланированных детей любят так же сильно, как и запланированных.

Надо отдать ему должное: он очень умен и за словом в карман не полезет. За аргументом тоже. Вот и растёкся маслом по дереву, святой...

— Можешь уже закрыть рот и отвалить от меня?

После моего вопроса Демидов опешит по двум причинам: во-первых, как это я посмела его послать, во-вторых, почему делаю это настолько спокойным тоном?

Ведь он сейчас пытается вывести меня на эмоции, заставить испытать вину.

Не на ту напал, милый. Я всё продумала. И это только начало.

— Что? — он смотрит на меня так, словно действительно верит, что ослышался.

— Мне повторить?

— Будь добра, — своим тоном он намекает, что лучше мне перефразировать.

— Закрой уже свой рот и отвали от меня, Демидов, — всё так же спокойно и железобетонно твёрдо говорю я. — Тошнит от твоей святости, от твоих правильных слов, от того, как ты строишь из себя святого, пока у самого по гостиницам распиханы любовницы. Как говорится, уж чья бы мычала…

Он смотрит на меня уничижительным взглядом, от которого у прежней меня всё внутри бы перевернулось от переживаний. Ведь я сильно расстроила своего мужа. Возможно, даже вывела из себя.

Но я больше не прежняя Евангелина и трястись перед этим изменником не собираюсь.

— Знаешь, — он присаживается на край постели и склоняется надо мной, намекая, что сейчас будет лекция, — я уже в который раз ловлю себя на том, что видел в тебе другого человека, Ева. Считал, что у меня мудрая жена. А ты, оказывается, просто… — он усмехается, оставляя меня в подвешенном состоянии.

— Хабалка? — заканчиваю за него, и внутри мне, конечно, неприятно.

Ведь это оскорбление, пусть и не произнесённое им, я слышу, будучи беременной. Во мне прямо сейчас растёт маленькая жизнь — частичка Вани.

— Я не буду тебя обижать, Ева. Ты не в том состоянии сейчас, и я это понимаю. Но сделать за моей спиной аборт — это предательство. Предательство нашего брака и нашей семьи.

У меня аж дыхание перехватывает от того, насколько быстро во мне поднимается возмущение. Наши взгляды сталкиваются, как две машины на огромной скорости, у которых отказали тормоза.

— Предательство, Ваня, произошло, когда ты завёл себе любовницу. А то, что я предпочла аборт вместо того, чтобы рожать ребёнка неверному мужу, который этого не заслуживает… даже не смей меня в этом винить! Ответственность полностью на твоих плечах. И сколько бы ты ни пытался меня уколоть — у тебя не выйдет. Это было мое взвешенное решение…

— Ну раз взвешенное, тогда отлично, — нарочито спокойно отзывается он. — Надеюсь, ты понимаешь, что после такого наш с тобой брак фактически перестаёт своё существование?

Судя по его суровому взгляду, он действительно поверил, что я избавилась от ребёнка. И пока часть меня ликует — потому что это именно то, чего я хотела, — другая часть испытывает такую боль, словно мне ломают кости.

Я даже вдохнуть нормально не могу, что, впрочем, только дополняет мой образ женщины, которая прошла тяжёлую процедуру.

— Вань, ты повторяешься. Я от тебя уже слышала, что мы не пара. Надеюсь, ты возьмёшь развод на себя? Мне всё-таки нужно время на восстановление, но я не хочу задерживать тебя в статусе своего мужа дольше нужного.

— Не беспокойся, — он говорит со мной всё тем же ледяным и ровным тоном. — Скоро будешь свободной женщиной, — у него ещё хватает наглости мне подмигнуть. — Отдыхай пока. Принести что-нибудь?

— Н-нет, — зуб на зуб не попадает.

Меня трясёт, словно я на морозе. Вот и всё. Получается, на этом моя семья перестаёт своё существование, и дальше я, вопреки прогнозам Вани, буду не свободной женщиной, а матерью-одиночкой.

Только это больше его никак не касается!

— Я сегодня всё-таки посплю на диване, — он берёт подушку и двигается к выходу. — Если что-то понадобится — зови.

Глава 14.

Первый триместр моей беременности проходит в строжайшей тайне от всего мира.

Иногда мне кажется, что я сама выдумала себе ребёночка, который растёт у меня под сердцем. Но нет — визиты к врачу и УЗИ служат напоминанием, что совсем скоро я буду мамой.

В новой жизни и новой реальности, в которой больше нет места предателю Демидову! К слову о нём…

Пока я скрываю от него пусть и медленно, но растущий живот, в комплекте к которому идут нешуточные отёки лица и всех конечностей, он в поте лица работает над разводом.

И это не фигура речи.

У него всегда был такой подход к приоритетам. Про таких, как он, говорят: всё в руках горит. И сейчас у него в руках горит наш развод.

А вместе с ним — и желание поскорее от меня избавиться, словно я прокажённая. Вот гад!

Впрочем, плевать. Зато я выйду из этого развода победительницей: минус один предатель, плюс один ребёнок.

Лучшего расклада и придумать нельзя. Тем более детей я хотела давно.

Ну а то, что я буду матерью-одиночкой… Лучше так, чем, заламывая руки, ждать, пока муж приедет из командировки, и изводить себя мыслями — а нет ли у него там второй семьи?

Таких историй море — и, к сожалению, все они про таких мужчин, как Иван Демидов. Он прямо идеальное попадание в типаж.

Несмотря на то что я была инициатором развода, это он ведёт себя так, словно я гулящая жена, а он — обиженный муж. Впрочем, неважно, как что выглядит и кто что подумает.

Он не препятствует разводу, и это главное. А как только наши пути разойдутся, клянусь, я больше никогда не буду о нём даже вспоминать.

Пусть дальше меняет своих женщин как перчатки. Заводит жён, а в довесок к ним — любовниц...

И вот, наконец, наступает день, когда мне нужно забрать свидетельство о расторжении брака, ведь мы с Демидовым официально разведены… И, как назло — это тот самый день, когда меня буквально сбивает с ног сильнейший приступ токсикоза!

Хоть на стену лезь, ей-богу.

Обессиленная и слегка зеленоватая в лице, я из принципа плетусь в