Маяк - Татьяна Андреева

сёстры, но господин Морлей сказал, что их эта… как бишь её… анатомия свидетельствует об обратном. Тогда уж пришлось им раскрыться. Эта прелестница, — он ткнул Изабел в спину, вынудив выступить вперёд, — вдова из Криота, превосходная мастерица, и внешностью боги не обидели. Позвольте предложить её вам.

Хьюберт замолчал и выжидающе уставился на герцога, лицо которого не выражало никаких эмоций, тем более ожидаемого удовольствия. Бальтазар окинул презент равнодушным взглядом. Молодая женщина, несмотря на типичные для всех фригонцев-немагов радужки и волосы пепельного цвета, в самом деле была недурна. Тонкие черты, ладная фигура, простое, но чистое платье.

«Надо же, — усмехнулся он про себя, — даже обёртку подобрали».

Может быть, в другой раз непременно заинтересовался бы, но теперь мог думать только о том, как бы при очередной волне головокружения не извергнуть содержимое желудка прямо на стол. Он понимал, что нельзя обижать подчинённых отказом, но не смог сдержать раздражения.

— И на кой ляд мне порченный товар?

Повисла гробовая тишина. Тонкие пряди Хью прилипли к вискам. Он несколько раз открывал и закрывал рот, силясь сгладить углы, но так и не придумал ничего путного. Зато не растерялись остальные.

— Отдайте её нам!..

— Мне!..

— Нет, мне! Это я нашёл её в каюте!..

Крики слились в многоголосый вой. Щёки Оливера побелели. Он повернулся к герцогу, и Кольдт разглядел жалость на дне его зрачков. Гвардеец заговорил так быстро, будто боялся, что, если не поспешит, разгорячённые вином и спором мужчины утащат красотку за волосы прямо у них из-под носа.

— Знаю, милорд, что прошу слишком много, только, пожалуйста, не позволяйте им забрать её. Разрешите мне сделать это, и я буду служить вам вечно, как самый преданный раб…

— Ты и так будешь, Олли. Мало тебе, что ли, хрустальных стрел?

Заметив, что Грант собирается привести аргументы, Бальтазар остановил его жестом. Нет, от душных речей у него точно лопнет мозг.

— Хью!

Негромкий оклик герцога восстановил дисциплину.

— Хью, — повторил он, — мой сопровождающий, Оливер Грант, пострадал при выполнении важного задания, и я хотел бы передать ему ваш подарок в качестве компенсации за полученное ранение.

— Как прикажет Ваша светлость. Пленницу отведут в комнату господина Гранта.

Уголком зрения Бальтазар уловил, как от волнения вздымалась грудь Олли, но избегал встречаться с тем взглядом. Не нужно ему ни щенячьих глаз, ни благодарностей, ни восторгов. Он жаждал глотка воздуха, а также покоя, но капитан «Карателя», как видно, решил лишить его и того, и другого.

— Тогда, милорд, обратите внимание на эту деву. Она невинна…

— Подтверждаю! — встрял Морлей.

— …Невинна и тиха как мышка, — как ни в чём не бывало продолжил Хьюберт. — Может статься, она сумеет порадовать вас!

Из тёмно-серых рукавов торчали почти прозрачные руки, из ворота — тонкая шея, на той — ничем не примечательная голова. Губы сжаты в линию, нос курносый, брови светлые, на плече — бесцветная коса. Жалкий вид девушки окончательно вывел Бальтазара из себя. Он сощурился, и капитан понял: дело дрянь. Моряк втянул голову в плечи, ожидая гнева прославленного мага. И кто его за язык тянул?

— Говоришь, тиха как мышка? Да ты, видно, издеваешься надо мной! Просто полюбуйся на

это

! Она и есть невзрачная! серая! мышь!!!

И вновь, словно оркестр, грянули вопли.

— В море её!..

— Сжечь!..

Неожиданно к возвышению сделал шаг рыжеволосый гигант, что вывел девчонку в зал.

— Рори Кинг, милорд, первый помощник капитана. Простите, что влезаю, милорд, но мой отец погиб при осаде Эмбертона, брат-близнец сложил голову на Багровом поле. Я прошу определить фригонку в мои руки по праву кровавого долга. Если она вам не нужна… просто отдайте её мне.

Он поклонился, прижав ладонь к груди, а Бальтазар с ужасом взирал на колонны, поддерживающие могучий торс, на руки толще девичьей талии, на шею и плечи, сотворённые точно для перетаскивания валунов, и осознавал, что куда милосерднее было бы сжечь или утопить пленницу, как предлагали другие. Ему не надо было глядеть на Оливера, чтобы понять, что тот разделяет его чувства. Исходящая от гвардейца волна паники мешала соображать.

Прошло не более тридцати секунд, а чудилось, будто целая вечность.

— Господин Кинг, — наконец позвал Бальтазар, — подойдите.

Рыжебородому великану хватило одного единственного шага, чтобы приблизиться к герцогу. Теперь их разделяла лишь прямоугольная поверхность стола. Кисть молодого властителя Наутики исчезла за спиной и появилась оттуда вместе с кинжалом. Отблеск свечи упал на рукоять и отразился от крупного камня в виде кровавой капли. Рубин…

— Этот нож подарил мне король Фредерик Игнис за заслуги перед Фламией, видите? Ваша семья сделала для страны не меньше моего, а может, и больше. К сожалению, у меня нет ценностей, достойных каждого из вас, — он повысил голос, чтобы его слышали в отдалённых уголках помещения, — но, если моё слово что-то значит, поверьте, королевская семья и я лично дорожим всеми, кто самоотверженно сражается за родину, и оплакиваем вместе с вами потери. Уинслоу! Приказываю выдать солдатам гарнизона и команде «Карателя» по десять золотых сверх месячного жалования. Средства будут выделены из казны герцогства. Ожидайте посыльных из Лайт-Тауэра.

Речь прервали голоса, громко славящие имя благодетеля. Рёв глоток, стук кулаков, звяканье посуды, топот ног сотрясали крепость. Бальтазару казалось, будто на его голову водрузили медный котёл и ударили кувалдой, — так звенело в ушах. Он смежил веки, а когда распахнул глаза, перед ним всё ещё стоял Рори.

— Возьмите, Кинг, — он протянул исполину кинжал рукоятью вперёд. — Это хорошее оружие. Теперь оно ваше. А что до девушки… Знаете, у меня страшно болит голова, и я бы всё же не отказался, сделай она мне массаж.

Мужчины понимающе усмехнулись. Все, кроме Олли. Бальтазар слышал, как тот сдавленно сглотнул, краем глаза засёк и то, как вытер платком пот с шеи. Рори поклонился, чуть не коснувшись лбом стола. Ничего, Наутикский наиграется и уедет, а Мышка останется, и тогда…

— Милорд Кольдт, это большая честь. Обещаю беречь ваш подарок.

Бальтазар кивнул ему и поднялся, а следом вскочили Оливер и Тобиас.

— Господа, я покину вас ненадолго. Один.

Бальтазар направился к боковой двери, чтобы не идти по длинному проходу между столами. Однако не успел он взяться за медное кольцо, как его нагнал гудящий бас лекаря Морлея:

— Прошу прощения, Ваша светлость!

Кольдт медленно повернул голову, отыскал глазами чудовищную фигуру.

— Я не желаю ничего более, чем быть вам хоть немного полезным. Уверен, ваш дядя ждёт от меня того же. Прошу вас поручить направить девушек утром в мою комн… гхм… в мой кабинет с тем, чтобы провести осмотр