Хранитель Ада - Нова Блек

Наверное, со мной что-то не так. Потому что я скучаю по нему.

И я хочу, чтобы он исправил все, что натворил между моими бедрами.

Я поджимаю губы, а пальцы перебирают бриллиантовый кулон на шее. Неужели то, что он сказал, правда? Что деревня, люди, то, как нас воспитывали, — все это ложь? Старейшины всегда проводили лекции, вбивая нам в головы, что удовольствие — это поблажка, поблажка — слабость, а слабость ведет прямо в руки дьявола. Даже в браке существовали правила, скромность, сдержанность, долг превыше желаний.

И все же он говорит об этом так, словно это нечто совсем другое. Что-то, чего я должна была жаждать.

Я натянула свою лучшую улыбку, чтобы поприветствовать только что вошедшую покупательницу, но улыбка слегка дрогнула. Она выглядит так, будто ей здесь не место. Высокая, элегантная, усыпанная бриллиантами, она, вероятно, самая великолепная женщина, которую я когда-либо видела.

Мои пальцы снова перебирают ожерелье. Его подарок. Как я могу разобраться в своих чувствах, если мужчина, который преследует меня, насмехается надо мной и вторгается в каждую часть моей жизни, еще и балует меня?

Я отмахнулась от этой мысли.

— Добро пожаловать. Не желаете ли занять столик?

Она полностью игнорирует меня, осматривая помещение. Что-то близкое к отвращению искажает ее красивые черты в уродство, прежде чем она направляется к пустому столику, словно желая осчастливить нас своим присутствием.

Я игнорирую ее грубость.

— Что желаете заказать?

Она смотрит на меня так, будто я лично оскорбила ее, что невозможно, ведь я буквально только увидела ее впервые.

— Просто черный кофе. Без сахара.

Без сахара? Вероятно, она на диете, чтобы поддерживать свою фигуру. Если бы она хотела просто кофе, то кафе по соседству было бы более логичным выбором, но, конечно, я держу это при себе.

Я киваю, записывая. Прежде чем я успеваю уйти, она поднимает наманикюренную руку.

— Ты работаешь здесь полный рабочий день?

Я опускаю взгляд на свой испачканный фартук, потом снова на нее.

— Именно так.

— Это... мило.

Пауза достаточно длинная, чтобы понять, что это не так.

— Я ожидала от тебя большего, — бесстрастно говорит она, откидывая назад свои идеальные светлые волосы.

Что это вообще значит? Я даже не знаю ее.

— Извините?

Она взмахивает нежной рукой.

— О, ничего. Забудь об этом.

Она улыбается мне во все зубы.

— Я восхищаюсь такими людьми, как ты. Такими довольными тем, что у них есть. Простыми вещами и простой жизнью.

Очевидно, это была подколка.

— Полагаю, это дар. Некоторые люди всю жизнь мечтают о том, чего у них не может быть.

Это было как нельзя кстати, потому что, хотя эта женщина выглядит идеально, в ней есть что-то от отчаяния. Она в отчаянии. От чего? Я не знаю. Я понятия не имею, почему она проецирует это отчаяние на меня, но это не делает меня неуверенной в себе, просто мне грустно за нее.

Я оставляю ее и возвращаюсь с кофе. Она не притрагивается к нему сразу, просто сидит, медленно помешивая, и наблюдает за мной.

Я не позволяю ей досаждать мне.

В конце концов она поднимает чашку и делает глоток. Она ставит ее на место и вытирает салфеткой покрасневшие губы.

— Он горький.

Я пожимаю плечами.

— Это то, что вы заказывали.

Ее глаза сужаются, но она больше ничего не говорит. Вместо этого она хватает свою сумочку, бросает на стол пару купюр и уходит.

Странная женщина.

Остаток дня проходит в мельтешении клиентов и случайных странностей, хотя ничего такого странного, как та блондинка, не происходит. К закрытию ресторана у меня болят ноги, а в мозгу каша.

Я беру тряпку, протираю последний столик и направляюсь в подсобку. Снимаю туфли, опускаюсь на матрас и глубоко вздыхаю. На матрасе, который подарил мне Дэмиен, я чувствую себя так, словно сплю на облаке.

Как идиотка с нулевым инстинктом выживания, я засовываю голову под кровать, проверяя, там ли он, но его нет.

Что, если он дьявол?

Я имею в виду... это звучит глупо. Я знаю, что звучит глупо. Но старейшины всегда предупреждали нас, что искушение приходит, облачившись в нечестивую красоту, а он определенно таков.

И на всякий случай...

Я беру пучок шалфея, который держу в ящике, поджигаю конец и держу его перед собой, расхаживая по комнате и размахивая им в воздухе, как какой-нибудь экзорцист.

— Так, ты, демон. Если ты здесь, убирайся.

Я сильно втягиваю дым в углы.

Мои молитвы ржавеют, и чем дольше я нахожусь вдали от деревни, тем более пустотелыми они кажутся на моем языке.

Ничего не происходит. Это как раз то, чего я ожидала, но в то же время вызывает смутное разочарование.

Я поворачиваюсь, направляя тлеющий мудрец на дверь.

— Если здесь есть злая сущность, уходи через эту дверь и никогда не возвращайся.

И в этот момент она распахивается. Я вскрикиваю и чуть не запускаю шалфей прямо в него.

Он ловит меня за запястье, прежде чем я успеваю совершить поджог.

— Какого черта ты делаешь?

Я смотрю на Дэмиена, сердце колотится. Он близко, слишком близко. Его пальцы теплые, когда они обхватывают мою кожу, а его взгляд мечется между мной и все еще дымящимся свертком в моей руке.

Я сглатываю.

— Очищаю комнату?..

Его губы дергаются.

— Ты думаешь, я какой-то призрак?

Нет, но...

Может быть.

Я выдергиваю руку и отхожу.

— Демон, вообще-то. Возможно, сам Хранитель Ада.

Несколько секунд молчания, а затем он смеется.

Я оглядываюсь.

— Я серьезно.

Он все еще ухмыляется.

— И ты думала, что шалфей убережет тебя от этого?

— Может быть? К тому же, если ты был здесь с самого начала, почему ты не вышел раньше?

— Может, мне просто нравится смотреть, как ты ведешь себя как сумасшедшая малышка.

Я надулась.

— Я не такая. Просто меня воспитали с определенными ценностями и убеждениями.

— Кстати, о ценностях и убеждениях, скажи мне, цветочек. Ты думала о том, что я сказал?

У меня перехватывает дыхание. Потому что ответ — да. И судя по тому, как кривятся его губы, он уже знает об этом.

Я занята тем, что запихиваю шалфей обратно в ящик.

— Нет.

— Это гложет тебя, не так ли?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Понимаешь.

Он делает шаг за мной, не совсем касаясь, но рядом.

— Ты любопытна.

Ненавижу, как легко он видит меня насквозь. Это, должно быть, самый глупый момент в моей жизни. Я должна кричать, бежать, делать что-то еще, кроме как