Хранитель Ада - Нова Блек

Но вместо этого я слышу, как перевожу разговор на что-то более удобное для меня. Потому что опять, как идиотка, я хочу поговорить с ним.

— Как развлекаются люди в городе?

Дэмиен смотрит на меня так, будто я только что попросила его перечитать Священное Писание.

Я вздыхаю.

— Что? Я серьезно. Дома было нечем заняться, кроме как читать, шить и молиться. Если ты не делал этого, то "отступал от света".

— И ты отступала, не так ли?

— Конечно.

— Отвечая на твой вопрос... Люди пьют, ходят в клубы, дерутся. Они тратят время впустую.

Я хмурюсь.

— Звучит ужасно.

— Зависит от человека.

— А что ты делаешь?

— Я наблюдаю за тобой.

Мой желудок скрутило, но я заставила себя закатить глаза.

— Это не настоящий ответ.

— Для меня — да.

Я застонала.

Ладно, давай я попробую еще раз. Если бы тебе нужно было сделать что-то обычное, не связанное с отслеживанием каждого моего шага, что бы это было?

— Я иногда хожу стрелять.

— Например... из пистолета?

— Да, маленький цветочек. С пистолета.

— Конечно, у мистера Таинственного Преследователя не может быть нормального хобби.

— Мистер Таинственный Сталкер Муж.

— Что?

Он садится на кровать рядом со мной.

— Не только преследователь, Амелия. Но и твой будущий муж.

Я пожевала губу, решив проигнорировать его глупости.

— Нам не разрешали иметь пистолеты дома. Говорили, что оружие должно быть только в руках демонов.

Дэмьен хихикает, мрачно и низко.

— Тогда тебе не понравится моя коллекция.

Я пристально смотрю на него, он смотрит в ответ, совершенно невозмутимый. Теперь это моя жизнь.

Я потираю виски.

— Боже, мне нужна терапия.

Я слышала это слово от многих девочек-подростков в ресторане, и когда Маргарет объяснила мне его, я решила, что да — девочкам-подросткам, и мне тоже.

— Я могу стать твоей терапией.

Я показываю на него пальцем.

— Прекрати пытаться кокетничать.

Он пожимает плечами, словно физически не способен не флиртовать со мной.

— Ладно, твоя очередь. Спроси меня о чем-нибудь, — говорю я.

Я должна признать, что не хочу, чтобы разговор заканчивался на нем. Я бы хотела, чтобы у нас было что-то нормальное, но ясно, что ни он, ни я таковыми не являемся. Почему бы пока не притвориться?

Он на мгновение задумывается.

— Какой худший поступок ты когда-либо совершала?

Я должна соврать и сказать что-нибудь безобидное, например, украла лишнюю еду из общей кладовки. Но вместо этого я говорю правду.

— Я сбежала.

— Ты жалеешь? — спрашивает он.

— Не знаю.

Долгое мгновение он молчит, потом тихо говорит:

— Я тоже сбежал.

— От чего? — пролепетала я, отчаянно желая, чтобы кто-нибудь отнесся ко мне с пониманием.

Он не отвечает. Вместо этого он наблюдает за мной, темные глаза горят в моих и я понимаю, что это самый долгий наш разговор, когда я не пытаюсь сбежать.

Глава 11

Дэмиен

Мой маленький цветочек это наркотик. Мой маленький цветочек это зависимость. Мой маленький цветочек — мой кайф, все, что мне нужно и чего я хочу.

Я дышу, сплю и ем эту девушку. Она вырезана на моих костях, вплетена в мою кровь. Если бы кто-то разрезал меня, ее имя вылилось бы наружу. Она — единственный человек в этом богом забытом мире, которому я когда-либо открывался и единственный, кому я когда-либо буду открываться.

Она еще не знает, но я расскажу ей все. Так же как и она расскажет мне все свои секреты. Между нами ничего не будет. Мы — одно целое.

Я даю ей время понять это. Чтобы правда просочилась в ее кожу, чтобы она поселилась в ее душе, но это становится все труднее.

Все труднее притворяться, что я не замечаю, как она прикусывает губу, когда думает.

Все труднее делать вид, что я не замечаю, как по ее шее ползет жар, когда я наклоняюсь к ней слишком близко.

Еще труднее не прижать ее к себе и не показать, как именно ее мужчина может поклоняться ей, как он может заставить ее почувствовать себя богиней, которой она является.

Я хочу встать на колени у ее ног, впиться в ее сущность и поблагодарить ее за то, что она позволила моим грязным рукам коснуться ее чистой кожи. Я хочу разрушить ее настолько, чтобы, когда она закроет глаза, единственное, что она увидит, — это я.

Я хочу, чтобы она стонала в молитве, шептала мое имя, словно это единственное спасение, которое у нее осталось.

Но пока что я жду.

Винтовка уверенно лежит в моих руках, крепко прижатая к плечу, пока я наблюдаю за своей целью. В последние несколько дней я не мог сопровождать свою жертву на работу, так как навёрстывал упущенное за время сна под её кроватью.

Мой взгляд не отрывался от Эдварда Мура. Один из крупнейших наркодилеров в подполье. Хотели купить что-то редкое? У него это было.

Именно у него.

Потому что Эдвард Мур решил покаяться, стать чистым. Он решил, что может обмануть тех, кто его сделал, пропустив поставки бандам, которые уже заплатили.

Теперь все они хотят его смерти.

И кто может справиться с этой задачей лучше, чем я?

Я выдыхаю, выстраивая прицел. Он сидит в своей машине, не обращая внимания на то, что это его последние секунды. Мой палец нажимает на спусковой крючок, и я стреляю. Пуля попадает ему прямо между глаз, он мгновенно падает на руль, а на лобовом стекле расплывается красная дымка.

Работа сделана.

А сейчас мне нужно вернуться к чему-то гораздо более важному. Мой маленький цветочек ждет.

Как только я выезжаю на главную дорогу, мой телефон вибрирует. Неизвестный номер. Не редкость, ведь большинство моих клиентов пользуются фейковым, скрывая свои имена и грехи. Я отвечаю без раздумий.

— Дэмиен? — напеваетт женщина.

Я нахмуриваю брови, пытаясь определить ее имя. Лина? Луна? Что-то на букву "Л".

Она отвечает на невысказанный вопрос.

— Это Линда.

Ах.

Блондинка в бриллиантах и с претензиями. Та, которая, несмотря на то, что уже достаточно взрослая, чтобы знать лучше, все еще верит, что мир прогибается под ее волю.

Я не отвечаю, жду.

— Я думала о тебе, — мурлычет она. — У нас была мгновенная искра, тебе не кажется?

Эта женщина либо бредит, либо глупа.

— Что. Ты. Хочешь.

Мой голос — это рычание, лишенное терпения.

Она смеется, словно я ее дразню.

— О, Дэмиен, не будь таким холодным.

Мое раздражение переходит в нечто опасное.

— Я не веду светских бесед. Какого