Божье чудовище - Лариса Петровичева

– Так и преступник не дурак, – мрачно произнес старший инспектор. – Он не будет называть настоящее имя и наверняка отправил сюда слугу. Да и крупных заказов тут тоже нет, все бабские тряпки. Посмотри по карманам, может, что зацепилось?

По щекам Флоранс разлился румянец – сейчас она и правда была, как цветок, и короткое и нежное Флер шло ей больше строгого и сдержанного Флоранс.

– Ничего там не зацепилось, – пробормотала она, краснея еще сильнее, и я заметил, что Грею тоже сделалось неловко.

– Ладно, – сказал он, – сделаем так. Вы, лин, не лезете больше в дела полиции. Один раз прощается, а на второй нос отрывается, если его совать, куда не просят. Понятно?

Флер сощурилась, одарила старшего инспектора свирепым взглядом и кивнула.

– А вы, – Грей покосился в мою сторону и снова дотронулся до шеи. – За мной больше не следите. Не люблю.

– Разумеется, старший инспектор, – дружески произнес я. – Вы можете во всем на меня рассчитывать.

И я двинулся от дома на улицу к своему экипажу, повторяя про себя, что мы легко отделались. Флер шла за мной, и я чувствовал, как Грей сверлит нас взглядом.

Но он не сказал ни слова и дал нам уйти.

***

Когда мы сели в экипаж, и он загремел по булыжной мостовой в сторону дома, я негромко сказал:

– Вы меня сегодня очень сильно подвели, Флоранс.

Флер посмотрела на меня – испуганная, большеглазая и усталая, но и стойкая, невероятно стойкая. Весенний цветок, который сильнее всех остальных цветов, потому что ему приходится прорастать под снегом и стоять под ударами заморозков.

– Доктор Броуди, я… Мне очень жаль, правда, – искренне ответила она. – Я сама не знаю, как это вышло, вернее, знаю, но… Простите меня. Очень прошу, простите.

Я вздохнул. Осторожно провел одним из манипуляторов под тканью мантии, поправляя маску.

– Старший инспектор мог бы отправить в камеру нас обоих. Вы должны понимать, лин Весткотт: я каждый день хожу по тонкому лезвию над пропастью. Я спасаю людей, они меня благодарят, но они же меня и сожгут заживо, если хоть что-то пойдет не так, и вас отправят на костер со мной за компанию. И сейчас Грей прав: все это выглядело так, словно я отправил вас похитить улики, способные меня изобличить!

Голос прозвучал горячее и громче, чем я хотел говорить сначала. Флер заерзала на сиденье и пробормотала:

– Вы за мной следили…

– Присматривал, – поправил я. – Это немного разные вещи, согласитесь. Мне очень не понравился вид старшего инспектора, когда он двинулся за вами.

Флер отвела глаза. С преувеличенным вниманием принялась рассматривать улицу и дома.

– Не надо так, – попросила она. – Вы же обещали не смотреть за мной, и эти зеркала…

Меня кольнуло стыдом, но самую малость.

– Вам так понравилось, как вас обыскивал линде Грей?

Девушка покраснела, и я понял, что невольно напомнил о ее горе.

– Вижу, что нет. Значит, я появился вовремя, правда?

– Вовремя… – едва слышно откликнулась Флер. – Я ужасно испугалась, он такой жуткий и все было…

Она не договорила. Дотронулась до лица быстрым движением, опустила руку.

– Вы ведь не все отдали старшему инспектору, верно? – спросил я. – Что еще у вас в кармане?

Флер изумленно посмотрела на меня, словно я сумел ее удивить. Я мысленно улыбнулся – пекло, сколько лет я могу улыбаться только в мыслях! – и добавил:

– Вынимайте, добровольная помощница следствия. Я никому не расскажу.

Флер запустила руку в карман и достала старую записную книжку. Грей ощупывал ее левое бедро, а похищенное было в правом кармане.

– Зачем вы ее взяли?

– Там могли быть записи. Заказ, размеры, какие-то пометки насчет заказчика, – ответила Флер. Я забрал у нее книжку человеческой рукой и негромко произнес:

– Надеюсь, я не сильно напугал вас, когда душил Грея.

Девушка поежилась. Посмотрела так, словно не знала, что сказать монстру насчет его чудовищного обличья.

– Это было неожиданно. Спасибо, доктор Броуди… и простите меня.

Я поднес книжку к глазным прорезям маски и принялся перелистывать страницы. У покойной белошвейки было много заказов, но в основном, это были женские платья, юбки и белье. Каждая страничка была отведена под одного клиента. Снятые мерки, расчеты, какие-то быстрые неразборчивые пометки… а!

– Вот и мужчина, – сказал я и прочитал: – Рубашки дневные, пятнадцать штук, грогрен, стоячий воротник на косточках, двойные манжеты.

Флер содрогнулась всем телом и потянулась вперед. Казалось, она забыла о том, каков я – воскликнула:

– Где? Покажите!

– Извольте, – я развернул к ней записную книжку. – Там и мерки есть. Довольно высокий тип.

Нахмурившись, Флер вчиталась в записи и задумчиво сказала:

– Давайте поедем к вашей швее. Она посмотрит и составит его портрет… ох!

Она растерянно посмотрела на меня, словно решила, что как-то умудрилась обидеть. Когда-то я был джентльменом, который тоже заказывал рубашки у хорошей швеи, и Флер снова забыла о том, что теперь все мое одеяние это черная безразмерная мантия.

– У меня есть швея, да, – кивнул я. – Прекрасная женщина, был у нее две недели назад. Едем!

***

Линна Виктория Строук была старой и опытной швеей и работала для тех, кто имел какой-то изъян во внешности и хотел его скрыть. Когда-то она обшивала несчастного герцога Харингема – он был горбун и невероятный щеголь, и рубашки, сюртуки и пальто от линны Строук позволяли ему красоваться, не обращая внимания на горб. Линна Строук сшила для меня первую мантию, и я четырнадцать лет приезжал в ее мастерскую, где во мне видели не чудовище, а человека.

Пусть в ужасающем обличье, но человека.

– Дорогой мой доктор Броуди! – линна Строук вышла в большой холл своей мастерской с видом, полным поистине дворянского достоинства. – Рада, очень рада вас видеть! Новая мантия, потоньше? Лето обещают жарким!

– Сегодня я к вам с рабочим вопросом, – ответил я и протянул швее записную книжку. – Вы что-нибудь сможете сказать о человеке по этим меркам?

– Как он выглядит? – спросила Флер. Линна Строук посмотрела на нее с нескрываемым интересом и перевела взгляд на страничку записной книжки. Поправила серебряные очки.

– Дворянин, разумеется. Высокий! Высокий и длиннорукий, стройный, но не худой.