Мила и Медведь - Анна Гром

одолжила у сестры, как и мое новое лицо, которое она слепила из того, что было дано мне природой. И теперь передо мной в зеркале статная блондинка с локонами и в черном платье в пол с искрой, с подведёнными глазами, густыми ресницами, и, конечно же, красной помадой – как же без неё? Сестра пообещала мне, что помада ни за что не сотрётся, даже если я соберусь применять весь свой богатый (и в большинстве своём, теоретический) арсенал оральных техник. За что получила сумочкой по мягкому месту. Венчали образ, конечно же, туфли «Баленсиага», идеально гармонирующие с цветом помады. Теперь я их даже ночью не сниму.

Ровно в восемь вечера за мной приезжает длинный «Мерседес» Руслана Евгеньевича, но самого Медведя внутри не оказывается. Водитель сообщает мне, что в конференц-зале ресторана, в который меня везут, Медведев заканчивает деловую встречу. Ну, вот, значит, будет сытый, а я вот, как всегда, буду на свидании лопать за троих. Надо было хотя бы кофе с сэндвичем съесть…

В этой башне Москва-Сити я была один только раз, когда матушку пригласил на деловой ужин какой-то известный телевизионщик, ярый поклонник аюрведы. Мама что-то вдохновлённо рассказывала про масло ши, которое втирала в моё темечко для красоты и ума (не сработало), а я ощущала себя такой крохотной, глядя на сводчатые потолки с причудливыми лампочками и украшенные витой зеленью, и всё казалось мне каким-то золотым и одновременно воздушным, будто я попала в дворец из сказки, а не в отельное лобби.

Сейчас я ощущаю себя примерно так же, с тем отличием, что я теперь могу контролировать, на какую ширину распахивать челюсть от изумления. Одна только люстра чего стоит: огромная, как пол-Мерседеса, она сделана из тончайшей светящейся сетки, которая лежит волнами, словно вуаль. Живые ветки сакуры в вазах? Я даже останавливаюсь понюхать одну их под тактичное покашливание метрдотеля. Извращение конечно, но я заценила. Меня усадили за столик, скрытый от посторонних глаз ширмой, и, извинившись, предупредили, что Руслан Евгеньевич задерживается на десять минут. Официант приносит мне вино. Отлично, за десять минут можно успеть наклюкаться, и тогда я не буду волноваться. Цель приглашения меня на ужин мне так и осталась не ясна, поэтому я волнуюсь и поэтому буду пить.

– Прошу прощения за опоздание, Мила. Прекрасно выглядите.

Руслан Евгеньевич заходит со спины так неожиданно, что апперитив по двадцать тысяч рублей за бутылку чуть не оказывается на платье за пять тысяч. Медведев как всегда безупречен: тёмно-серый костюм, белая рубашка, запонки блестят. Теряю связь с реальностью, не понимаю, что тут делаю, даже оглядываться боюсь – на нас наверняка пялятся, меня оценивают, на Медведева облизываются. Ух, Мила, возьми-ка свои ментальные яйца в кулак и не падай духом, дотерпи до дома, там упадёшь.

– Благодарю за комплимент. Цель вашего визита? – невозмутимо выдаю я, флиртуя, как неумеха.

– Честно говоря, я в смятении, – усаживаясь в кресло напротив, отвечает он. – Хотелось пообщаться с вами в неформальной обстановке. Снова. И мы так и не уладили наш инцидент.

Да, и вопрос трёхсот тысяч рублей остаётся открытым. Но я ужасно хочу есть. Как кстати, что официант принёс меню.

– Оно на французском? – я разочарованно поднимаю на него глаза. Юный официантик отвечает без тени сомнения в честнейших глазах:

– Оui, Mademoiselle.

– Тогда полагаюсь на ваш вкус, Руслан Евгеньевич.

Господин Медведь начинает что-то лепетать на том же языке, изредка бросая на меня короткие взгляды и слово «мадмуазель». Выпендрёжник чёртов.

– У вас нет аллергии на морепродукты? – спрашивает он.

– Ни малейшей.

Надеюсь, он не закажет лягушек.

– Этот ресторан был открыт в одна тысяча девятьсот двадцать девятом году, когда…

Улыбаясь, начинает рассказывать Медведев, когда официант отправляется восвояси, и тут мне в голову ударяет вино. Нет, не до вертолётов, конечно, но слова песни Эдит Пиаф, льющейся из-за бог знает где спрятанных динамиков, я слышу гораздо отчётливее, чем слова Руслана Евгеньевича. И будто бы даже что-то понимаю. Чудеса, не иначе! Вот бы так было всегда. Я сижу и, склонив голову, слушаю, как прошёл его день, а по дому бегают маленькие Медведики…

Я чуть не подпрыгиваю, будто меня током ударило. Фантазия уж очень реальна.

Официант появляется, как чёрт из табакерки и ставит передо мной огромное, как таз, блюдо, на котором лежит шесть устриц в раковинах.

– Тарелки побольше не было? – бурчу я, как только парнишка покидает поле моего зрения.

– Что?

– Да так…

Боже мой, как же их есть? Надеюсь на свою смекалку – мусолю вино, и жду, когда Медведев приступит к своим, чтобы в точности воспроизвести его манипуляции. Не понимаю, какой смысл подавать их закрытыми, это что, особый вид извращения? Над посетителями. Я надеюсь, эта еда хотя бы не живая.

У меня всё получилось, и даже обошлось без знаменитой фразы «скользкая, козявка», сказанной главной героини не менее знаменитого фильма «Красотка», а дальше всё шло гораздо проще – еда была понятнее, разговоры веселее – меньше исторических справок, больше весёлых семейных историй и баек из университета. Я расслабилась и ни о чём не думала – жила моментом, как ныне советуют популярные лайф-коучи. К десерту я начинаю понимать, что вечер идёт к концу я – захмелела, объелась и хочу спать. О чём незамедлительно и честно сообщаю Великому и Ужасному.

– Смею вас заверить, что подобного больше не повторится. – Подытоживает наши «переговоры» Медведев.

Это он про поцелуй? Ах, это ужин-извинение? Очень плохо. Не на это я рассчитывала.

– Средства, которые я перевёл, это официально ваше выходное пособие. Да, вы уволены. А с завтрашнего дня вы официально приняты в «Корпорацию «Инвестиционные технологии».

Вот как. Какой решительный! Ну, что ж, вся жизнь – страдание. Кто сказал, что все мечты должны сбываться? Зато теперь я закрою свой клятый кредит, куплю нормальной косметики и даже, может быть, съезжу в Сочи. Сто лет не была у моря. В любом случае, я вытянула счастливый билет.

Тем временем к нам подбегает наш тощенький юный официант со счётом.

– О! У меня же есть триста тысяч рублей, разрешите я оплачу.

Действуя на опережение, прикладываю карту к терминалу и вуаля! деньги в количестве восьмидесяти тысяч ста сорока пяти рублей списаны, и никаких мерзких сообщений о том, что средств недостаточно. Обалдевшие взгляды официанта и господина Медведя сделали мой испорченный ложными надеждами вечер прекрасным.

Командировка

После того ужина мне была необходима неделя отпуска. Об этом я смело и безапелляционно заявила мистеру Медведю прямо по