Мила и Медведь - Анна Гром

через пять лет? Как говорила мне мама, хочешь насмешить Будду, расскажи ему о своих планах. Она верит в карму, а я упрямо продолжаю затыкать глотку здравому смыслу и верить в чудо, а именно в то, что Руслан Медведев действительно интересуется мной, как личностью.

Почти у самых ворот парка у Медведева коротко звякает телефон. Его длинный, чёрный «Мерседес», как по волшебству появляется у обочины дорожки, и я понимаю, что бал подходит к концу и моего принца сейчас увезёт тыква.

– Позже договорим. У меня встреча. Всего доброго, Людмила.

– Мила! – крикнула я.

– А? – не въехал Медведь.

– Людмила звучит так, будто мне сто восемьдесят лет.

Не нравилось мне моё полное имя. Сейчас так никого не называют, я чувствовала себя каким-то пережитком перестройки. Поэтому всегда представлялась Милой.

– Хорошо, Мила, понял. Хороших выходных вам!

Мы с Альмой неотрывно наблюдаем, как он исчезает в салоне машины, а я чувствую, как по голове мне стучит мелкий дождик из собравшейся на небе хмари. Даже природа пытается достучаться до моих мозгов, но чувство лёгкой эйфории никак не покидает меня.

Приёмная

С того знаменательного утра в парке прошло четыре дня. Все эти четыре дня я его не видела – Медведев срочно улетел по суперсрочным делам – но, закинув язык на плечо, я выполняла его команды в Толке – какой-то суперновой системе связи, которую он нам внедрил. Мне было не до сантиментов, работы действительно было завались, и мне в какой-то момент начало казаться, что я всё выдумала. Кроме того, меня гоняла эта старая карга Обухова. Похоже, она меня ненавидит.

И вот, он вернулся. В синем костюме, в светло-розовой рубашке, расстёгнутой на две пуговицы, без галстука, такой весь из себя свободный и сияющий, холодный и по-деловому отстранённый, что даже организм мой не выдерживает такого великолепия – мне срочно захотелось в туалет. Ну, где я, а где он? Размечталась! Гляжу на себя в зеркало дамской комнаты и пытаюсь убедить себя в том, что та милая прогулочка была лишь актом вежливости. И мне почти удаётся.

– То есть, как это я уволена?!

Ещё в коридоре слышу вопли Маши Лав. Чёрт подери, стоило лишь на минутку оставить свой пост! Ещё одна нервная встряска – и я начну орать и плакать.

– Вы собственно кто, гражданочка? – его голос остаётся абсолютно бесстрастным.

– Маша Лав! – визжит она, заканчивая своё «Лав» на такой высокой ноте, будто она Кортни, та самая, которая с гитарой, жена солиста «Нирваны».

– Не слышал.

– У меня ютуб-канал!

– Прекрасно, значит, у вас уже есть другая работа.

Я поражаюсь его выдержке, потому что мне уже хочется снять балетку и запулить ей в голову прямо из приёмной трёхочковым броском.

Надо же, так меня подставила! Я тут, вообще-то, сижу, чтобы вот таких вот неадекватных дамочек к Медведеву не пускать. И как я теперь буду в его глазах выглядеть?! Ворона, растяпа и размазня, которая позволила этой скользкой змее проскочить. Я этого так не оставлю!

– У меня здесь популярная колонка!

– Вашу колонку ведёт Мила Малина.

– Кто вам сказал эту чушь?! – кричит она, а я от возмущения едва не спотыкаюсь об порог. Что значит чушь, твою мать?!

– Главный редактор.

Серёга, ты – настоящий мужик. Уважаю.

– И за десять дней моего пребывания здесь, уважаемая, я вас ни разу не видел, поэтому прошу вас покинуть здание.

– Я отсужу у вас название колонки! Эту мелкую дрянь, – это она меня имеет в виду?! Ну, всё…– никто не будет читать! Вы роете себе могилу!

– Простите, босс, я всего лишь отошла пописать, – запыхавшись, я, наконец, влетаю в кабинет. – Слушай, суперзвезда, есть претензии? Пошли-ка выйдем в коридор, обсудим их, – потираю кулаки, встаю в боевую стойку (Как там меня в спортзале учили триста лет назад? Надо бы вспомнить). Я готова вцепиться ей в волосы, повозить мордой по полу и дать смачного пинка под зад за то, как она обложила меня и все годы моей работы на неё. А после надо сказать спасибо Серёге и Руслану Евгеньевичу за принятое справедливое решение. И писать заявление на уход. Думаю, за драку на рабочем месте именно это мне и светит.

– Мила, уймитесь. Для этого у нас есть более квалифицированный персонал, – оценив скептичным взглядом мою боевую позу, говорит Медведев. Два плотных секьюрити обходят меня с обеих сторон, берут под руки брыкающуюся Машу Лав и выводят из кабинета Медведева, мягко притворив за собой двери. Я остаюсь наедине со своей невыплеснутой злобой. Где тут посуда? Я буду её бить.

– Сегодня свадьба моей ассистентки. Надо заскочить, поздравить.

Вот же неуёмная задница! Едва переступив порог приёмной, снова собирается куда-то двигать.

– Вы едете со мной, – безапелляционно заявляет он, а я кошусь на своё отражение в стеклянной дверце стеллажа. На мне серый офисный сарафан и белая рубашка в рюшах, и я в нём как старая училка. Ладно, рубашку можно снять – открыть плечи, волосы распустить и губы накрасить красной помадой. Но вот балетки никуда не годятся.

– Мне нужны туфли.

– Заедем, купим, – отмахивается Медведев, поднимаясь с кресла.

Он идёт в сторону выхода, который загораживаю я, пылающая праведным гневом. Складываю на груди руки и хищно прищуриваю взгляд. Кажется, Медведев понимает, что я готова цитировать одного известного волшебника и кричать «Ты не пройдёшь!», пока не выясню, что он только что имел в виду. Он тормозит в шаге от меня. Моя вздымающаяся грудь почти касается ткани его пиджака. Боже, я сейчас точно сгорю.

– Так. Разве я сказала, купите мне туфли, босс?! У меня, вообще-то, свои есть.

– К вам не по пути. Зато магазин «Баленсиага» в двух километрах отсюда, – глядя мне прямо в глаза, говорит он, а я только закипаю сильнее, иначе точно шмякнусь в обморок. Один этот взгляд его выдерживать то ещё испытание. Он меня будто гипнотизирует, такой мягкий и обволакивающий. Неудивительно, почему он так успешен в бизнесе – под этим взглядом я готова подписать ему в дар квартиру, которой у меня нет.

– Вы меня в рабство хотите взять? Я в жизни не расплачусь!

Какой к чёрту «Баленсиага»?! Соблазнительно, конечно – последняя коллекция там просто блеск, но я не планировала продавать почку за долги. Да и вообще, мне от него ничего не надо! Кажется, адреналин после стычки с Лав, валит у меня из ушей. Я снова несу всё подряд, не фильтруя. Мне срочно нужен кофе. С коньяком пятьдесят на пятьдесят. Хотя лучше семьдесят