Мила и Медведь - Анна Гром

– В этом качестве я вас ещё не рассматривал. Хм, а это интересно.

Это что вообще такое было? Шуточки за триста? Я мелкими шажками отступаю назад. Нет, господин Медведев, мы с вами ещё не так близко знакомы, я не готова наблюдать вас в кожаных трусах и с плёткой. А вот ему, похоже, нравится вводить меня в ступор. Какое-то извращённое удовольствие, что ли, испытывает, когда люди перед ним тушуются. Или это относится только ко мне?

– Да не смотрите вы так, это не предложение.

Это почему же?! Вот разочарование. Ох, что-то я сама себя не понимаю. Ромашка какая-то. Хочу, не хочу. Определилась бы уже, Мэг.

– Вы гей? – меня осенила страшная догадка. Наверное, у меня глаза круглые, как блюдца, и уши красные от стыда – чувствую себя Анастэйшей Стил, которая настолько отупела, что не догадалась заранее прочитать вопросы для интервью.

– Нет. Мне не нужны судебные иски о домогательствах на работе.

Иски? К нему?! Да скорее он должен эти иски выставлять пачками, судя по жадному взгляду той же Обуховой. Значит, и мне ничего не светит. И вообще, с чего я решила, что мне что-то светит?

– Потом решим все вопросы. Собирайтесь.

Медведев наконец-то покидает моё личное пространство, оставив после себя флёр терпкого парфюма. Фух, могу выдохнуть. Бегу переодеваться, надеясь успеть ещё перехватить кофе. День обещает быть долгим.

Отель

У меня складывается ощущение, что не я ношу эти туфли, а эти туфли носят меня. Тысяча двести с мелочью баксов, да я столько в месяц не зарабатываю! Когда я выхожу из машины на тротуар, мне хочется взлететь, чтобы случайно не посадить на них пылинку. Чувствую себя категорически неуютно, но, чёрт побери, какие же они красивые!

Когда мы зашли в бутик и когда Руслан Евгеньевич озвучил тамошним консультантам свои нужды, возле меня сразу же образовалось восемь коробок моего размера. Пять из них Медведев отбраковал сразу, а по поводу оставшихся трёх любезно спросил моего мнения.

– Губа не дура, – хмыкнул он, потому что я, как оказалась, выбрала самые дорогие. Я так и не выяснила, на каких условиях мне досталось это сокровище, однако это вовсе не мешает мне наслаждаться их красотой – они красные с искристым блеском, украшенные с обеих сторон крыльями и стразами, а какой чертовски высокий и удобный каблук! Мама, я летаю.

– Мила, впереди дверь, – предупреждает меня господин Медведь. Видимо, я слишком долго пялюсь на свои ноги, совершенно игнорирую то, что у меня перед носом.

– Спасибо, – бурчу я, тормозя в нескольких сантиметрах от прозрачной створки. Ещё секунда – и я бы влетела в неё лбом и наверняка стала бы героиней какого-нибудь дурацкого ролика на ютубе.

– А что вы ей подарите? – подлезаю я с нескромным вопросом относительно его ассистентки. Интересно узнать, насколько Мистер Совершенство щедр в принципе, может, хоть так я могу сделать прогноз судьбы этих туфель.

– Я уже подарил, – на мой невысказанный вопрос он поясняет. – Я оплатил ей свадьбу и свадебное путешествие.

Я присвистываю, не могу удержаться! Нет, всё-таки что-то за этим стоит. Мой мозг, вскормленный мелодрамами и шпионскими боевиками, начинает выстраивать версию за версией. Всё-таки, беременна она от него, а чтобы избежать ненужной ответственности и огласки, Медведев выдаёт её замуж за какого-нибудь своего партнёра. Хотя, постойте, что значит выдаёт? Мы же не в феодальной Европе, в самом деле!

Мои сомнения разрешаются, когда я, наконец, вижу брачующихся.

– Руслан Евгеньевич! – к нему подбегает крохотная, как пекинес, татарочка или казашка в белом смокинге и с круглым животом, а следом за ней огромными шагами движется… жених? Нет, это явно не мужчина, а мистер Олимпия в отставке. На нём чёрный смокинг, он здоровенный, как баскетболист, светлокожий и светловолосый, как викинг, и вообще, он мне напоминает Арнольда Шварценеггера в лучшие годы. Воистину колоритная парочка, и тут ещё непонятно, кто привлекательнее, наш бигбосс или жених. А выбор «платья невесты» очень оригинален, вместо тюлевого безобразия в виде торта она выбрала стильный смокинг, который только подчеркнул её женственность и хрупкость.

– Эльвира. Святослав, – он жмёт обеим руки, и, услышав имя, я точно убеждаюсь, что жених явно какой-то славянский Бог.

– М-м-м туфли, хороший знак, – Эльвира уводит меня в сторонку, пока Святослав и Руслан Евгеньевич обсуждают какие-то хитромудрые темы (я расслышала только ценные бумаги и курс каких-то акций).

– Для чего? – я готова вцепиться в лацканы её смокинга от нетерпения. Кто-кто, а вот его бывшая ассистентка наверняка может раскрыть мне глаза на многие вещи, учитывая то, насколько ассистентки обычно близки, так сказать, «к телу».

– Вы ему нравитесь, он вам доверяет. Он ищет человека на моё место, вы – главный претендент.

Мне нужен стул, я хочу сесть. Такие новости на ногах не переносят. Так вот к чему были эти «расскажите о себе», «кем вы видите себя через пять лет»! А я ведь уже навыдумывала себе непонятно чего.

– Вы знаете, Руслан Евгеньевич открыл свой первый бизнес пятнадцать лет назад, я проработала с ним пять лет, а до меня он сменил четырнадцать, вы посчитайте только! четырнадцать ассистенток! Ни одна и года не продержалась! Догадываетесь, почему? – Конечно. Любая другая рядом с ним думала бы о чём угодно, только не о работе. Прям, как я. А Эльвире вот и так с женихом повезло, она уже обручённая пришла на работу. – Поэтому для всех сотрудников действует одно негласное правило. Оно называется «Никогда. Не лезь. Медведеву. В штаны». Если у вас такой цели нет, то считайте, должность ваша.

Она радостно хлопает в ладоши, а я сникаю, как вялая гербера, благополучно подыхающая на подоконнике в моей квартире. Боюсь, это правило я нарушу. Уже нарушила.

Харуки спешно сматывается от меня на свой первый супружеский танец, а я, благополучно потеряв Маршалла из виду, направляюсь к барной стойке. Заказываю мартини, а сама тоскующим взглядом смотрю на прозрачную, как слеза бутылку с надписью «Водка». Бармен мой взгляд толкует верно и щедро доливает мне огненной воды прямо в наполовину опустевший стакан. Да, я сегодня пессимист.

Спустя три порции пытаюсь выйти на воздух. Спустя три порции туфли «Баленсиага» становятся похожими на ходули. Спустя три порции я хочу скрыться в зале караоке и орать в микрофон «О бай майселф» со слезами на глазах. Однако моим наполеоновским планам не суждено было сбыться – едва доковыляв до середины зала, я получаю удар по голове. У меня темнеет в глазах,