Мила и Медведь - Анна Гром

Водитель Медведева забирает меня в пять вечера прямо от подъезда моего дома. Клянусь, даже подслеповатая хозяйка Альмы прозрела и высунулась по пояс из окна, чтобы увидеть мою триумфальную посадку в это внушительного вида дитя немецкого автопрома. Я даже не думала, что Медведь уже будет в машине, поэтому вваливаюсь под боевое:

– Гони, Роман, нас ждут великие дела! Ой.

– Добрый вечер, Мила, – как всегда вежливо и сдержанно вещает босс. Хочется ответить что-то из серии «С утра здоровались», но я соблюдаю субординацию, несмотря на то что рабочий день как бы закончен.

– Добрейшего вечера, Руслан Евгеньевич! – получилось как-то не очень по-деловому, но я так рада этой командировке. Даже несмотря на то, что напротив меня моя несбывшаяся любовь. Недаром же Аня Миронова называет меня Неунывающая Мила. Какой смысл в наматывании соплей на кулак, если жизнь, в целом, весьма неплохая штука. В моём стакане всегда есть вода, и неважно, в каком она количестве.

– Это ваш парень?

– Кто? Где? – я завертела головой, думая, что белый «Мерседес» Медведя на пути в аэропорт сбил бедолагу Макса на светофоре. Да и вообще, с чего это он?

– Молодой человек, который подвозил вас недавно на работу, – терпеливо поясняет Медведев.

– Ах, да, – я нарочито небрежно машу рукой, – ухаживает за мной тут один. Вроде ничего такой. А что?

Моя вопросительная бровь резко взмывает вверх, я ставлю на него максимально серьёзный взгляд. От неожиданности мистер Великий и Ужасный мешкает. Вот и нечего тут. Ты своё счастье уже профукал, так что…

– Ничего. Просто любопытство.

– Да вы не волнуйтесь. Замуж я в ближайшие пару лет не планирую, – как бы намекаю я на положение его бывшей ассистентки, и уставляюсь в телефон, где Максим как раз желает мне счастливого пути. Дети – это большая ответственность. Я за себя-то ее порой не всегда несу.

Ура, я на море!

Ласковый морской бриз треплет мои светлые волосы. Вдоль берега гуляют парочки, играют дети, бегают фанаты спорта и ЗОЖ, которые несмотря на отпуск, ни на миг не меняют образа жизни. Я сижу по пояс в солёной океанской воде и наблюдаю красивейший закат в моей жизни. Это мой самый лучший отпуск. Точнее, самый первый из лучших. У меня теперь высокооплачиваемая работа, в следующем году по плану я, наконец, доучусь, да и Максим вызывает у меня всё больше симпатии. Все сферы моей жизни постепенно приходят в гармонию, и этому нельзя не радоваться. И господин Медведев, как волшебник, всё-таки изменил мою жизнь. Не так, как я того хотела, конечно же, но и одного этого смешного и нелепого столкновения в лифте хватило, чтобы я, наконец, оказалась на своём месте. И за это я ему буду до конца жизни благодарна. Я бросаю в пенящиеся волны камушек – выкидываю несбывшиеся надежды и иллюзии. В любом случае, я молодец.

В паре ярдов от меня тормозит кто-то из этих отчаянных бегунов по жаре, сгибается надвое, опирается ладонями о колени – запыхался, бедолага. Что ж, насильно никто не гонит.

– Добрый вечер, Мила.

Ах, вот кто это. А я даже глаз не поднимала.

– И вам того же, Руслан Евгеньевич. Что ж вы не водных лыжах? – слегка подстёбываю его.

– Прокатился на вейкборде час назад. Кажется, я уже стар для этого дерьма, – неожиданно неформально отвечает Медведь и смеется следом так по-юношески заразительно и свободно, что я от неожиданности приспускаю солнечные очки на нос и критически осматриваю его. Уж не перегрелся ли. – Вам нравится здесь?

– Весьма недурно, – хмыкаю я в ответ, чем вызываю ещё один приступ веселья.

– Вы всегда говорите, что думаете да, Мила?

– Вы имеете в виду, фильтрую ли я базар когда-нибудь? Если вы про того старого кретина с лысиной, то он сам напросился.

Сегодня днём какой-то дядечка из представителей верхушки местных СМИ подошёл ко мне и предложил составить ему компанию для прогулки на яхте. Вместо номера своего телефона я нагуглила ему адрес ближайшего дом престарелых и уверила его, что там для него найдётся подходящая компания.

– Пойдёмте прогуляемся, – Медведев подаёт мне руку, предлагая помочь встать. Сердце подпрыгивает где-то в горле, а инстинкт самосохранения врубает аларм на полную громкость. Ох, не нравится мне всё это.

Однако, спустя десять минут мы уже разгуливаем вдоль побережья, Медведев бросает по воде «блинчики», я его нещадно критикую. Я снова болтаю о всякой ерунде, Руслан Евгеньевич снова философствует. В ближайшем к побережью баре мы выпиваем по два коктейля. Всего два коктейля, и мои ноги сами идут на танцпол, и плевать мне на всяких до зелёной тоски сдержанных миллиардеров со сложной судьбой, которых распирает от желания беседовать дальше, я хочу веселиться. В следующий отпуск я полечу на Кубу, решено. Зачем-то сообщаю об этом Медведю, и только потом отмечаю, что он крутится рядом и, о боже, даже неплохо танцует!

– Простите, Мила, кажется, я серьёзно облажался. Не могу это контролировать. И не хочу больше, – он снова целует меня, как на той свадьбе, и я, глупая-преглупая, снова не сопротивляюсь.

Где-то в сердце

Однажды в колонку Маши Лав пришёл очень резонансный, животрепещущий и бесконечно философский вопрос в духе шекспировского «Быть или не быть».

«Что лучше, секс или торт?»

Я тогда не растерялась и ответила, что лучше всего торт после секса. Но в номере Руслана Медведева еда – это последнее, о чём я думала. Я там вообще ни о чём не думала, однако всеми семнадцатью техниками минета, изученными мной ради читательниц, я его сразу пугать не стала – мало ли чего подумает.

Я не думала о том, как долго это между нами продлится, как быстро я ему надоем, и как скоро мой Крис вернётся ко мне с пыльной полки, я просто наслаждалась моментом (хотя, думаю, Крис не залежится, мы ещё сыграем партию на троих). Максим растворился в тумане моего вынужденного игнора. Ну, когда тут отвечать, когда я всегда невозможно занята?

– Руслан Евгеньевич, вы непозволительно тяжёлый, – я едва могу дышать, когда после очередного горизонтального танго он наваливается на меня всем весом.

– Руслан Евгеньевич?! Да прекрати уже, – он закатывает глаза. Сложно избавляться от старых привычек, особенно после такого резкого перехода, чего тут непонятного?

– Руслан и Людмила, ага, будто мы с тобой из книги Пушкина сбежали, – фыркаю я, тычу ему в грудь, пытаясь выбраться. Очень уж