100 килограмм Покорности - Ольга Дашкова

Я закрыла. Щелкнул замок. Глеб встал, медленно обошел стол. Остановился в шаге от меня. Его глаза скользнули по плащу, по моим ногам в туфлях на высоком каблуке.

— Сними, — приказал.

Я расстегнула плащ. Он упал к моим ногам. Глеб выдохнул сквозь зубы. Долго, жадно, почти хищно смотрел. Потом подвели меня к своему столу, вязал за талию, усадил на край стола прямо на документы.

— Раздвинь ноги.

Я послушалась. Он опустился на колени прямо передо мной, сдвинул тонкую полоску трусиков в сторону и жадно прижался ртом к моей киске. Язык прошелся по клитору, потом вошел внутрь. Я вцепилась пальцами в его волосы и застонала в голос.

— Тихо, — рыкнул, не отрываясь. — Или я заткну тебе рот своим членом.

Я закусила губу, но стон все равно вырвался. Он вылизывал меня долго, как будто неделю не ел. Два пальца вошли в меня, третий вошел в попку. Я выгнулась, задрожала и резко, сильно кончила ему на язык с всхлипом.

Глеб встал, расстегнул брюки. Член был уже твердый, тяжелый. Он вошел в меня одним толчком, глубоко, до самого основания.

Стол скрипел под нами. Он трахал меня жестко, одной рукой зажимая рот, второй сжимая грудь. Каждый толчок был как удар и разрывал меня на части.

Я кончила еще раз, сжимаясь вокруг него так сильно, что он зарычал и кончил сам. Его горячая и густая сперма заполнила меня.

Мы тяжело дышали, Глеб поцеловал меня в висок.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он. — Каждый день.

Я улыбнулась, прижимаясь к нему.

— И ты меня.

Вечером ко мне пришла Кира. Мы сидели на моей кухне, я в рубашке Глеба, с бокалом вина в руке. Кира, как всегда, была в своем кожаном комбинезоне и с искрой в глазах.

— Ну рассказывай! — потребовала она. — Ты светишься, как новогодняя елка. Что он с тобой делает?

Я рассмеялась. Щеки горели.

— Кира… я никогда такого не испытывала. Он доминирует. Мягко, но… жестко. Я сама прошу, чтобы он меня отшлепал. Сама прихожу к нему в офис в одном плаще и прозрачном белье. Сегодня он посадил меня на стол и вылизывал так, что я чуть не потеряла сознание. А потом трахнул прямо там. Я… я не стесняюсь своего тела с ним. Совсем. Он смотрит на меня так, будто я самая красивая женщина на свете. И я ему верю. Я удивляюсь своей покорности с ним, я хочу ему подчиняться.

Кира присвистнула.

— Вика, ты наконец-то нашла своего мужчину, с которым ты можешь позволить все и еще немного больше. Это очень ценно — встретить такого партнера. Я очень рада за тебя.

Я улыбнулась, но в этот момент телефон завибрировал на столе. Сообщение от неизвестного номера.

Я открыла.

Фото.

На нем была я. В той самой приватной комнате. Черный корсет с перьями, маска на лице, но фигура узнаваема. Я стою раком, опираясь руками о стену. Глеб сзади, глубоко внутри меня. Его рука на моем горле. Мой рот приоткрыт в крике.

Подпись:

«Если не принесешь 5 миллионов до конца недели — это увидят все. Твой бывший муж не шутит».

Я похолодела. Руки задрожали. Телефон чуть не упал.

— Вика? — Кира нахмурилась. — Что случилось?

Я не ответила. Быстро позвонила Глебу. Гудки. Еще раз. Гудки. «Абонент временно недоступен».

Паника накрыла волной. Я села на пол, прижав телефон к груди.

— Кира… это Семен. У него фото из той комнаты… Он требует пять миллионов… Иначе всем покажет. Как такое возможно?

Кира выругалась. Обняла меня.

— Звони Глебу еще раз. Он придумает. Он не бросит тебя.

Я позвонила снова. Тишина. Глеб не отвечал.

А в голове крутилось только одно: «Я только начала быть счастливой… Неужели все снова рухнет?». И если это на самом деле Семен, я придушу его собственными руками.

Глава 10

Смотрел на человека, которого когда-то Вика называла своим мужем, стоя в полутемном переулке, и хотел его убить.

Семен. Обрюзгший, с красными прожилками на лице и глазами, в которых смешались злоба, страх и мерзкая уверенность, что он все еще может ее сломать.

Чувствовал, как внутри меня поднимается ярость — тяжелая, раскаленная ярость, такая, какую я не испытывал никогда в жизни. Не просто злость.

Это было желание защитить. Убить. Разорвать на части того, кто посмел причинить ей боль.

— Значит, ты и есть тот самый «инвестор», — процедил он, криво ухмыляясь. — Тот, кто трахает мою бывшую шлюху в масках и перьях за закрытыми дверями.

Слова ударили как нож. Я сделал шаг ближе. Мой голос был низким, но в нем уже бушевала буря.

— Еще одно слово про нее в таком тоне, и я не просто сломаю тебе руку. Я сломаю тебя всего. Ты понял?

Семен нервно и натянуто рассмеялся, но в глазах мелькнул настоящий страх.

— Ого, какой защитник нашелся. Пять миллионов с тебя, мужик. Или завтра это фото будет у всех ее клиентов, у партнеров, у каждой сплетницы в салонах. Представляешь заголовки? «Владелица сети салонов — любительница групповухи в BDSM-клубах». Она же бизнес-леди, да? Опозорится на весь город. А я буду смотреть, как она снова станет никем. Как всегда.

Сжал кулаки до белых костяшек. Внутри что-то надломилось. Не от страха за бизнес. От мысли, что она снова заплачет. Что те самые глаза, которые смотрели на меня с полным доверием, снова наполнятся болью из-за этого ублюдка.

— Ты серьезно думаешь, что я позволю тебе шантажировать мою женщину? — прорычал, делая еще шаг.

— Твою женщину? — Семен сплюнул под ноги. — Она всегда была моей. Толстая корова, которая думает, что если наденет корсет, то станет богиней. Я ее знаю лучше тебя. Она кончает, только когда ее унижают. Так что давай деньги, и я исчезну. Пять миллионов. Наличкой. До конца недели.

Это было последней каплей.

Ударил первым. Кулак врезался ему в челюсть с такой силой, что голова Семена дернулась назад, а он сам отлетел к стене. Я схватил его за воротник пальто и прижал к кирпичам так, что его ноги едва касались земли.

— Слушай меня внимательно, мразь, — проговорил ему прямо в лицо, мой голос дрожал от ярости. — Ты не получишь ни копейки. Ни одной. Потому что, если это фото хоть где-то всплывет, я не буду звонить в полицию. Я найду тебя сам. И тогда ты не только руку потеряешь. Я сломаю тебе все, что можно сломать. А потом буду смотреть, как ты ползаешь