100 килограмм Покорности - Ольга Дашкова

Я стояла посреди нашей спальни в черном кожаном белье, которое купила специально для этого вечера. Корсет обхватывал талию так плотно, что грудь казалась еще полнее, а соски уже торчали сквозь тонкие вырезы.

Трусики-стринги были почти прозрачными, а чулки с широким кружевным поясом подчеркивали каждый изгиб бедер. На кровати лежали наручники, черная шелковая повязка на глаза и бутылочка массажного масла с теплым ароматом ванили и сандала.

Я улыбнулась своему отражению. Сегодня я не Лили. Сегодня я та, кто будет командовать.

Глеб должен был вернуться с работы через двадцать минут. Я знала, что он устал, последние дни были тяжелыми, много совещаний, много давления.

Ему нужно было расслабиться. Полностью. Отдать мне контроль. И я собиралась сделать так, чтобы он запомнил этот вечер навсегда.

Когда в замке щелкнул ключ, я уже ждала в коридоре. Завязала ему глаза, сказав, чтобы он мне доверился, взяла за теплую и сильную руку, повела в спальню молча.

Он не спрашивал. Просто шел за мной, доверяя. Я закрыла дверь, начала раздевать, а когда мой мужчина был совсем обнаженным, повернула его лицом к кровати и прошептала на ухо:

— Ложись на спину, любимый. Руки вверх.

Он послушался. Я видела, как у него напряглись мышцы, как он пытался понять, что происходит. Когда Глеб лег, я быстро защелкнула наручники на его запястьях, приковав их к изголовью кровати. Металл щелкнул тихо, но для меня это был самый сладкий звук на свете.

Сняла повязку, Глеб открыл глаза. В них было настоящее удивление, он посмотрел на меня, на мое кожаное белье, на то, как я стою над ним, как королева.

— Вика… — выдохнул, голос уже был низким, хриплым.

Я улыбнулась и провела пальцем по его груди, спускаясь ниже.

— Сегодня ты не Глеб Ильич. Сегодня ты мой. Мой мужчина. Мой подчиненный. И ты будешь делать все, что я скажу. Понял?

Он сглотнул. В глазах вспыхнуло что-то новое, смесь шока, возбуждения и абсолютного доверия.

— Да… госпожа.

Слово «госпожа» из его уст прозвучало так, что у меня между ног мгновенно стало горячо и влажно. Я наклонилась, жадно поцеловала его в губы, но не давая ему углубить поцелуй.

Он лежал передо мной полностью обнаженный, сильный, напряженный, член уже стоял, был твердым и тяжелым, головка блестела.

Я взяла массажное масло, капнула немного на ладони и начала медленно, очень медленно массировать его грудь, плечи, руки. Мои пальцы скользили по коже, разминали мышцы, которые были каменными от усталости.

Глеб закрыл глаза и тихо застонал. Я спустилась ниже, по животу, по бедрам, обходя член, который дернулся от моего дыхания.

— Ты такой красивый, когда расслабляешься… — прошептала и наконец взяла его в руку. Горячий, пульсирующий. Я наклонилась, провела языком по всей длине от основания до головки. Глеб выгнулся, звякнули наручники.

— Вика… Госпожа…

Улыбнулась, взяла его в рот глубоко, медленно, обхватывая губами. Я сосала его долго, жадно, но каждый раз, когда чувствовала, что он приближается к оргазму, останавливалась. Вынимала член изо рта, проводила языком по головке и смотрела, как он дрожит.

— Не смей кончать, — приказала строго. — Пока я не разрешу.

Он зарычал почти по-звериному. Я продолжала мучить его ртом, пока его бедра не начали дергаться. Тогда я села ему на бедра, отодвинув трусики в сторону, прижалась мокрой киской к его члену и начала медленно скользить, не давая ему войти.

— Чувствуешь, как я теку? — прошептала в губы. — Это все для тебя. Но сегодня ты будешь терпеть. Раздвинь ноги, да, вот так.

Слезла с него, взяла бутылочку масла, капнула на пальцы и медленно, очень медленно ввела два пальца в его попку. Глеб резко вдохнул.

Я нашла твердый бугорок простаты и начала массировать его круговыми движениями, одновременно стимулируя член второй рукой.

— Блядь… Вика… Госпожа… пожалуйста… — Глеб уже не стеснялся. Голос хрипел, умолял меня. Наручники звенели, мышцы на руках напряглись до предела.

— Что «пожалуйста»? — ускорила движения пальцев. — Скажи. Я хочу услышать, как ты просишь.

— Пожалуйста… дай мне кончить… я не могу… я сейчас взорвусь…

Улыбнулась, убрала руки, забралась выше и села ему на лицо. Мокрая, горячая киска прижалась к его губам. Глеб застонал и начал жадно и отчаянно лизать меня, как будто от этого зависела его жизнь.

Я схватила его за волосы и начала сильно, ритмично тереться о его лицо, чувствуя, как его язык проникает глубже, как он сосет клитор.

— Вот так… лижи меня… хороший мальчик… да, мой хороший мальчик, вылижи свою госпожу.

Я двигалась все быстрее. Глеб стонал мне в киску, язык работал без остановки. Я почувствовала, как внутри меня нарастает волна.

А потом услышала его приглушенный рык. Он кончил. Сильно. Горячие струи спермы брызнули ему на живот, на грудь, даже на подбородок, он кончил, даже не прикасаясь к себе. Просто от того, как я терлась о его лицо.

Это стало последней каплей и для меня. Я закричала, кончила следом, резко, ярко, заливая его лицо своими соками.

Обмякла, тяжело дыша. Слезла с него, легла рядом, медленно и нежно, пробуя себя на его языке, поцеловала в губы.

— Я люблю тебя. И сегодня я хотела, чтобы ты почувствовал то же, что чувствую я рядом с тобой. Полную отдачу. Полное доверие.

Глеб посмотрел на меня. В его глазах было столько тепла, столько удивления и любви, что у меня снова защемило в груди.

— Ты… ты только что сделала меня своим, — сказал он хрипло и улыбнулся. — Полностью. И я… черт, я никогда не думал, что мне это так понравится.

Я расстегнула наручники. Он сразу обнял меня, прижал к себе и поцеловал уже по-настоящему, глубоко и жадно.

— Спасибо, моя госпожа, — прошептал в губы. — И… я люблю тебя. Больше жизни.

Эпилог

Пригород. Я стоял на краю участка, где уже поднимались стены нашего будущего дома, и смотрел, как закат окрашивает небо в мягкие розовые и золотые тона.

Внизу, у подножия холма, река тихо несла свои воды, а ветер шевелил высокую траву. Здесь, в этом еще недостроенном, но уже таком родном месте, я впервые за долгое время почувствовал, что жизнь наконец-то сложилась так, как должна.

Вика шла ко мне по тропинке, медленно, осторожно, одной рукой поддерживая округлившийся живот.

Шестой месяц. Наш малыш уже активно толкался, и каждый раз, когда я прикасался ладонью к ее животу, меня переполняло такое глубокое чувство, что хотелось встать на колени и