Выбор леди Мэри - Надежда Игоревна Соколова

человек. Он появился быстро, без колебаний, и я заметила, как его сапоги на мгновение задержались на снегу, прежде чем он утвердился на твёрдой земле. Высокий, с тщательно уложенными тёмными волосами, которые блестели на солнце так, будто их только что причесали щёткой. Он был одет в дорогой камзол из тёмно-синего бархата, отороченный серебряным кружевом, которое сверкало при каждом движении, и я видела, как ткань мягко ложится по его фигуре, не стесняя движений. На поясе висела тонкая шпага с инкрустированной рукоятью — я заметила, как на эфесе переливаются тёмные камни, возможно, сапфиры, — а на сапогах, доходящих почти до колен, звенели золотые шпоры, издавая при каждом шаге мелодичный, чуть раздражающий звук, который разносился по пустому двору. Портал за ним схлопнулся — бесшумно, как закрывающаяся дверь, — и он остался стоять перед закрытыми воротами, оглядывая двор с выражением лёгкого, плохо скрываемого пренебрежения. Я видела, как его взгляд скользит по выщербленным камням, по старой конюшне, по забору, где кое-где торчали неподкрашенные доски, и как его губы слегка изогнулись в усмешке, которую он не пытался скрыть.

Я вышла на крыльцо, и морозный воздух коснулся моего лица, заставляя щёки гореть. На мне было простое шерстяное платье тёплого серого цвета, которое я любила за его мягкость и удобство, и я почувствовала, как холод проникает сквозь ткань, когда я остановилась на верхней ступени, глядя на незнакомца. За мной, неслышно ступая, появилась Лидия — я уловила её лёгкое дыхание и лёгкий шорох юбки, когда она остановилась чуть позади меня, держась в тени дверного проёма. Её присутствие было тихим и надёжным, и я чувствовала, как она наблюдает за гостем так же внимательно, как и я. Я не оборачивалась, но знала, что она стоит с прямой спиной и сжатыми губами, готовая поддержать меня, если понадобится.

— Доброе утро, — сказала я, и голос мой прозвучал ровно, без излишней приветливости, но и без холодности. Я остановилась на верхней ступени, чувствуя, как иней на камнях хрустит под моими домашними башмаками, и добавила: — Вы, должно быть, ко мне?

Он чуть склонил голову — не настолько, чтобы это можно было назвать поклоном, скорее лёгкое движение, обозначающее вежливость, и я заметила, как его пальцы, лежащие на рукояти шпаги, слегка сжались. Его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, и я услышала в нём привычку повелевать, смешанную с любопытством.

— Барон Эдгар дю Валь. Я слышал, что вы ищете мужа. И решил не откладывать знакомство. — Он сделал паузу, обводя взглядом невидимый купол, и добавил с лёгкой усмешкой: — Но ваша магия… она довольно негостеприимна.

— Защита, — ответила я спокойно, чувствуя, как его слова касаются меня, но не задевают. Я стояла, скрестив руки под грудью, чтобы согреть пальцы, и смотрела ему в глаза — светло-серые, с холодным блеском, похожим на лёд на утренних лужах. — Я могу вас пропустить, если вы скажете, зачем пришли.

Я чувствовала, как замок ждёт моего решения — купол мягко мерцал надо мной, не пропуская гостя, но и не угрожая ему. Магия струилась по камням, и я ощущала её как лёгкое напряжение в груди, готовое либо расслабиться, либо сжаться в зависимости от моего слова. Я могла открыть ворота в любой момент, но мне было важно услышать его ответ — не слова, а то, что стоит за ними.

— Я пришёл сделать вам предложение, — сказал он с лёгкой усмешкой, и я видела, как уголки его губ приподнялись, но глаза остались холодными. — Но, возможно, сначала стоит войти и всё обсудить в тепле?

Он повёл плечом, будто замёрз, и я заметила, как его дыхание вырывается белым паром, смешиваясь с утренним воздухом. Я помедлила, чувствуя, как Лидия за моей спиной едва заметно затаила дыхание, но кивнула. Внутренним усилием я дала замку разрешение — и купол дрогнул, пропуская гостя. Ворота медленно распахнулись с тихим скрипом, который я знала так хорошо, и барон дю Валь ступил на двор, и я заметила, как его взгляд скользнул по выщербленной мостовой, по старой конюшне, по крыше, которую недавно чинили, и как его шаги стали чуть медленнее, когда он проходил мимо колодца с покосившимся воротом.

Он прошёл в холл, и там его лицо приняло то же выражение — лёгкого презрения, смешанного с любопытством, — когда он осмотрел гобелены на стенах, выцветшие, но всё ещё хранящие тепло красок, камин, где догорали угли, потрескавшуюся штукатурку у лестницы, которую я обещала себе починить весной. Я стояла у входа, скрестив руки под грудью, и наблюдала за ним. Его сапоги оставляли на полу влажные следы от снега, и я слышала, как шпоры звонят каждый раз, когда он делает шаг, нарушая тишину холла. Запах дорогого мускуса и воска, исходящий от его одежды, смешивался с запахом дыма и сухих трав, и этот контраст казался мне почти осязаемым, как граница между двумя мирами.

— Мило, — сказал он с лёгкой насмешкой, оглядываясь на гобелен с изображением охоты, где нити уже выцвели до бледно-коричневого. — Очень… по-деревенски. Впрочем, у нас в столице любят такие истории — про заброшенные замки и молодых наследниц. Он повернулся ко мне, и в его взгляде я увидела ту уверенность, которую даёт богатство и титул, — уверенность, что его оценка важна.

Я не позволила своему голосу дрогнуть, чувствуя, как его слова касаются меня, но не проникают внутрь. Мои пальцы слегка сжались, но я удержала руки неподвижными, глядя на него прямо, в его светло-серые глаза, в которых я не видела ничего, кроме пустого интереса.

— Вы хотели что-то обсудить, господин дю Валь? — спросила я ровно, и в голосе моём не было ни гнева, ни обиды — только спокойное ожидание. — Или просто посмотреть на мою «деревенщину»?

Он повернулся ко мне полностью, и на его лице появилась нарочито любезная улыбка — та, которую используют, когда хотят скрыть истинные намерения за вежливыми словами. Его пальцы отпустили шпагу и мягко легли на пояс, и он чуть наклонил голову, разглядывая меня с тем же оценивающим вниманием, что и стены.

— Я пришёл, чтобы сделать вам предложение. Вы, как я слышал, ищете мужа. Я — барон, из хорошего рода, с состоянием. —