Выбор леди Мэри - Надежда Игоревна Соколова

кувшин с водой из колодца — она была холодной, и я ощутила её тяжесть, когда подняла кувшин, — нашла в шкафу большую глиняную миску, которую Эста использовала для теста, и прихватила связку свечей, связанных бечёвкой, из кладовой. Эста, стоявшая у очага, увидела меня, проводила взглядом, и я заметила, как её брови слегка поднялись, но она ничего не спросила, только хмыкнула и отвернулась к котлу.

В башне мы расстелили на полу шерстяной плед — тёмно-серый, мягкий, с вытертым ворсом, который я принесла из своей комнаты, — чтобы не сидеть на холодном камне. Я поставила в центр большую миску, и она глухо стукнула о плед, когда я опустила её на пол. Я наполнила её водой из кувшина, и вода, чистая и прозрачная, тихо плеснулась о края, успокаиваясь в тёмной глади. Лидия уже расставляла свечи вокруг, следуя инструкции из книги, и я видела, как её руки, дрожащие от волнения, аккуратно ставят их одну за другой, образуя круг. Всего их было двенадцать, как было написано, и я зажгла каждую от одной свечи, чувствуя, как тепло касается моих пальцев, и как воск, ещё мягкий, пахнет мёдом и дымом. Свет отражался в воде, и по стенам, по книжным полкам, по потолку побежали дрожащие блики — золотистые, тёплые, они танцевали в такт дыханию свечей, и башня казалась живой, дышащей вместе с ними.

— Гадание по воде, — прочитала Лидия вслух, и её голос прозвучал торжественно, но с ноткой неуверенности, которая делала его почти детским, — требует сосредоточенности. Смотри на своё отражение, не отрываясь. И мысленно задай вопрос. Когда отражение начнёт расплываться, приглядись — что проявится. А потом мы сравним со списком толкований.

Она замолчала, и я села напротив неё, на колени, чувствуя, как шерстяной плед мягко касается моих ног, и как холод от камня проникает сквозь ткань, но не мешает, а скорее помогает сосредоточиться. Тёплый свет окутывал нас, и я слышала, как свечи потрескивают — звук был тихим, сухим, успокаивающим, как треск старого дерева в камине. Сначала было немного неловко — сидеть так, на полу, напротив миски с водой, глядя на своё отражение среди танцующих огней. Мои волосы, распущенные и слегка растрёпанные от работы, упали на плечи, и я видела в воде своё лицо, бледное и сосредоточенное, с глазами, которые блестели в отражённом свете свечей. Я ждала, что ничего не произойдёт, что это просто детская забава, что вода останется водой, а я останусь собой, сидящей на холодном полу в старой башне.

Но вода была тёмной, глубокой, и в ней колыхались отражения свечей — двенадцать маленьких огоньков, которые дрожали и тянулись друг к другу, сливаясь и снова расходясь. Моё лицо, искажённое лёгкой рябью, которую я не замечала, пока не вгляделась, выглядело чужим, будто я смотрела на себя со стороны, через время или расстояние. Я смотрела в свои глаза, и они казались мне больше, чем обычно, тёмными и неподвижными, и я думала: «Что меня ждёт? Кто будет моим мужем? Будет ли у меня семья?» — и эти вопросы, которые я редко позволяла себе задавать, повисли в тишине, как капли, упавшие в воду. Я чувствовала, как моё дыхание становится глубже, как я слегка наклоняюсь вперёд, и как свет свечей начинает плыть, меняя свои очертания, будто вода дышала вместе со мной. И в этом движении, в этом дрожании огней и теней, мне показалось, что я вижу что-то — неясное, размытое, похожее на контур, на силуэт, который то появлялся, то исчезал, и я не могла понять, был ли он настоящим или просто игрой моего воображения, уставшего от дневных забот. Я сидела неподвижно, боясь дышать слишком громко, и чувствовала, как Лидия рядом тоже замерла, глядя в свою чашу, и как тишина вокруг нас становилась плотной, почти осязаемой, как вода, которая держала наши отражения.

Я сидела неподвижно, чувствуя, как мои колени начинают слегка затекать от долгого сидения на твёрдом полу, но я не смела пошевелиться, боясь спугнуть то, что происходило в воде. Прошла минута, другая. Свечи горели ровно, и их пламя почти не колебалось, только изредка вздрагивало от невидимого сквозняка, и тогда тени на стенах начинали свой медленный танец. Я смотрела в миску, в эту тёмную, неподвижную гладь, и мои глаза постепенно привыкали к полумраку, к игре света и тени на поверхности воды. Мне показалось, что отражение начало плыть — или это дрожали свечи, отражаясь в воде, создавая причудливые узоры из золота и тьмы. Я моргнула, пытаясь сфокусироваться, и в тот момент, когда веки на мгновение сомкнулись, вода будто бы выдохнула — и я ясно увидела: силуэт мужчины, высокого, в плаще, который развевался за его спиной, хотя ветра не было, и рядом — маленькие фигурки, две, а может, три, они стояли близко друг к другу, как семья, ожидающая кого-то. Я задержала дыхание, вглядываясь в эту картину, пытаясь запомнить каждую деталь — как плащ касается земли, как маленькие головы склонены друг к другу, как одна из фигурок будто тянет руку вверх, к мужчине. Я моргнула снова — и картинка исчезла, осталась только рябь, расходящаяся кругами от центра, будто кто-то невидимый коснулся поверхности воды.

Я перевела дух, и только тогда поняла, что моя грудь сжалась, а в горле пересохло, будто я не дышала все эти секунды. Я облизнула губы и почувствовала, как сердце бьётся ровнее, возвращаясь к привычному ритму. Свечи вокруг меня всё так же горели, их свет струился по воде, и я смотрела на неё, уже не видя ничего, кроме собственного отражения, которое постепенно успокаивалось вместе с рябью. Я подняла глаза и встретила взгляд Лидии — она сидела напротив, сжимая край пледа, и её глаза были широко раскрыты, полные ожидания.

— Что увидели? — прошептала она, и голос её был таким тихим, что я едва расслышала его сквозь потрескивание свечей.

Я моргнула, собираясь с мыслями, и почувствовала, как мои пальцы, лежащие на коленях, слегка дрожат. Я сделала глубокий вдох, ощущая, как прохладный воздух башни заполняет мои лёгкие, и тихо сказала:

— Мужчину. И детей. Двоих, кажется.

Лидия вскочила с такой быстротой, что её платье взметнулось вокруг ног, и она схватила книгу с пола, прижимая её к груди на мгновение, прежде чем раскрыть и начать листать