Я (не) умела разводиться - Амелия Борн

— Дурацкие бумажки, — повторил я вслух и усмехнулся сам себе. — Ну что ж, дурацкие — так дурацкие. Пусть будет так.

Часть 12

Этот день начался обычно.

Я сидел в своем офисе, разбирал бумаги, пил кофе и чувствовал, что живу правильно. Мне, черт бы все побрал, нравилось все — исключая, конечно, тот факт, что жены рядом не было. Но я уже научился терпеливо ждать… и надеяться на лучшее.

А потом пришел шторм.

Сначала просто потемнело — я выглянул в окно и увидел, как небо затягивает свинцовой тяжестью. Потом ветер — он налетел внезапно, с такой силой, что старые рамы заходили ходуном. Я слышал, как где-то на улице завывает, гудят провода, летят какие-то обломки. Стекло в моем окне задрожало, и я на мгновение испугался, что оно не выдержит.

Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Мирона: «Ты видел, что творится? Город парализовало. Деревья валит, как спички!»

Я хотел ответить, но вдруг меня накрыло. Арина. Где она?

Набрал ее номер — длинные гудки. Потом сброс, который меня буквально шокировал. Я набрал снова — тишина. Она не брала трубку! И я чувствовал, как внутри все сжимается, а паника подкатывает к горлу.

Нельзя думать о худшем. Но… где она?

Прикрыв глаза, я досчитал до десяти и нашел в контактах тещу. Анастасия Павловна ответила после второго гудка, причем голос у нее был настолько взволнованный, что мне поплохело:

— Сивов? — удивилась теща.

— Где Арина? — спросил я без предисловий. — Звоню ей, звоню, а она не отвечает.

— Арина… — Анастасия Павловна запнулась, и у меня сердце пропустило удар. — Она собиралась с Эллой на набережную. Час назад уехала. Сейчас я попробую ей сама позвонить!

Дальше я не слушал. Уже надевал куртку и вылетал на улицу, не слыша ровным счетом ничего.

Набережная. Зачем она поехала туда в такой день?

Ветер ударил в лицо, едва я оказался за пределами относительной безопасности здания. Он был такой сильный, что меня качнуло. Небо уже стало черным, будто бы наступила ночь, хотя до этого момента было еще долго. Дождь еще не начался, но воздух был плотным, тяжелым, пахло грозой и чем-то еще — то ли озоном, то ли преддверием звездеца.

Я влетел в машину, завел мотор, и руки сами вырулили к набережной. Дороги были пусты — нормальные люди сидели по домам. Только дураки и отчаявшиеся сорвиголовы вылезали на улицу в такую погоду.

Первые капли упали на лобовое стекло, когда я выехал на главную. А потом словно кто-то открыл небесный кран. Ливень обрушился стеной, дворники захлебывались, я почти ничего не видел. Включил аварийку, сбавил скорость, но останавливаться не стал.

Ветер раскачивал машину, как игрушечную. Я сжимал руль, впивался пальцами в кожу, и думал только об одном: чтобы только с Ариной ничего не случилось! Она ведь просто спряталась в каком-то кафе, я верно понимаю?

На подъезде к набережной дорогу перекрыло. Первое дерево лежало поперек асфальта, вырванное с корнем, с торчащими вверх ветками, похожими на щупальца. Я объехал его по газону, молясь, чтобы колеса не провалились в грязь. Получилось. Поехал дальше.

А вот второе дерево упало прямо передо мной.

Я не успел затормозить — колеса заскользили по мокрому асфальту, машину занесло, меня бросило вбок, и я услышал, как что-то огромное, тяжелое, неумолимое врезается в мою дверь.

Удар был такой силы, что меня мотнуло в кресле вперед и я приложился головой о стекло. Мир перевернулся, поплыл. Я слышал хруст металла, звон стекла, какой-то противный скрежет, от которого закладывало уши. Потом все остановилось.

Я висел на ремне, голова гудела, в ушах звенело. Перед глазами все плыло, но я еще соображал. Дернулся — ноги зажаты. Панель навалилась на колени, я не мог пошевелиться. Пахло каким-то противным дымом, а еще чем-то металлическим.

Рука сама потянулась к карману. Я нашарил телефон, нажал на экран. Трещина, зазмеившаяся по стеклу, буквально вопила о том, что мобильник помашет мне ручкой. Однако он работал.

Я вновь набрал Арину, затем еще и еще…

Длинные гудки, потом — голос: «Абонент недоступен».

Я закрыл глаза. Ветер завывал снаружи, дождь барабанил по крыше, где-то рядом что-то трещало и падало. А я сидел в разбитой машине, зажатый между панелью и сиденьем, и не мог пошевелиться.

— Арина, — прошептал я. — Пожалуйста… пусть с тобой и малышом все будет в порядке!

Сознание уходило, но я боролся. Держался за телефон, за последнюю мысль о жене. В темноте, в воющей буре, я думал только об одном: она должна быть в безопасности

Несмотря на то, что я не успел прийти на помощь.

А потом пришла темнота.

Часть 13

Мы с отцом как раз собирались переждать шторм в его кабинете. Я заехала в офис папы, чтобы взять у него ключи от какого-то старого сейфа, который мама обнаружила на антресолях — она решила разобрать их и вот откопала настоящий раритет.

А потом небо рухнуло на землю. В прямом смысле этого слова.

Сначала просто потемнело. Я стояла у окна, смотрела, как ветер гнет деревья на парковке, и думала, что Элла, наверное, уже застряла где-нибудь в пробке. Мы должны были встретиться в пекарне, но я ей написала, что откладываю, — вовремя, как выяснилось.

— Пересидим, — сказал отец, заглядывая мне через плечо. — Такое за полчаса не утихнет. Кофе хочешь?

Я кивнула. Мы сели в его кабинете, я обхватила ладонями горячую кружку и смотрела, как за окном мечутся ветки, как где-то вдалеке мигает аварийка на припаркованной машине. Телефон завибрировал и я ответила на звонок. Это была мама, причем говорила она таким встревоженным голосом, что я напряглась еще до того, как она сказала хоть слово.

— Арина, ты где? — спросила мама быстро.

— У папы в офисе. А что?

— Слава богу! — выдохнула она. — А то мне Сивов звонил, спрашивал, где ты, ты ему не отвечаешь… а я… я сказала, что ты на набережную собиралась с Эллой.

У меня сердце ухнуло вниз. Как я пропустила от него звонки? А, черт! Поставила же на его контакт беззвучный режим…

— И что он ответил? Он думает, будто я на набережной? — выдохнула, вскакивая с места.

— Ну да! Я не знала, что ты все еще у отца! Думала, вы с Эллой гуляете… Он так испугался!