Я (не) умела разводиться - Амелия Борн

Ярцевых камеры, запись хранится, но просто так ее никто не достанет. Нужно знать, что искать. И… — он помялся, — есть одна девица. Лиана. Долгая история, но она давно на Алика глаз положила. И нутро у нее, скажем так, не ангельское. Если она узнала про тот разговор и решила, что это хороший способ развести вас… То она на это могла пойти точно.

— Ты хочешь сказать, что кто-то специально подсунул мне эту запись? — задала я вопрос, а у меня внутри все похолодело.

Эллка ведь не могла сыграть на чужой стороне, я права? Или… могла?

— Не хочу, но допускаю. — Мирон пожал плечами. — Я не прошу тебя верить мне на слово, просто говорю: возможно, не все так однозначно. Кому-то очень выгодно, чтобы вы расстались. И я бы на твоем месте задумался: откуда вообще у тебя эта запись? Кто ее принес?

Я молчала. В голове пронеслось: Элла. Флешка. «Не спрашивай, откуда». Я тогда не стала уточнять, не видела в этом никакого смысла. А теперь…

— Я подумаю над твоими словами, — сказала я ровно, не показывая, что внутри все закипело.

Мирон встал, посмотрел на меня еще раз.

— Я не оправдываю Алика. Он был козлом тогда, и я был козлом гораздо большим. Но то, что сейчас между вами, — это не игра. Я бы не приехал, если б не видел, как он мучается. Сивов мне звонил ночью, спрашивал, что делать. Голос такой… я его никогда таким не слышал.

— Он уже все сказал, — ответила я, сцепив пальцы. — Я его услышала и для меня ничего не изменилось.

Мирон какое-то время помедлил, затем кивнул, двинулся к выходу. У двери обернулся:

— Извини, что влез. Но если что — я готов подтвердить, что Алик реально тебя любит.

Я не ответила, хотя мне и хотелось выдать что-нибудь саркастичное в стиле «Ну давайте Алика еще и на детектор лжи сводим». Когда же Мирон уехал, я медленно опустилась на диван и уставилась в одну точку.

Лиана. Я вспомнила эту девицу — она действительно крутилась вокруг Алика на всех вечеринках. Выходит, она могла добыть запись и передать ее мне через Эллу?

Я взяла телефон, посмотрела на экран. Надо было позвонить подруге и выяснить, где она раздобыла ту флешку. Но что-то меня останавливало. Если Мирон прав и кто-то специально подсунул мне это видео, чтобы развалить наш брак… Получается, я сделала именно то, чего от меня ждали?

Нет. Неважно, кто принес запись. Слова Алика на ней — это факт. Он их произнес. Он думал обо мне именно так. И никакие чужие игры этого не отменяют.

Я отложила телефон, обхватила себя руками. Однако внутри уже засела мысль, которую я никак не могла выкинуть: а что, если за всей этой историей действительно стоит кто-то, кому очень нужно, чтобы я ушла?

И это, конечно, не Элла… Она, скорее всего, просто пешка в этой игре. Но я узнаю это позже, если все же захочу… Ведь суть от этого не изменится. Мой муж соблазнил меня и довел до венца на спор.

А уж это простить у меня никак не поднималась рука.

Да и другие части тела — тоже.

Часть 7

Я ждал Мирона в машине у его дома. Сам не знал, зачем приехал — мог бы просто позвонить, но мне нужно было смотреть ему в глаза, когда он скажет, чем закончился его визит к Арине. Понимал, что ничего хорошего, но вдруг… вдруг она хотя бы выслушала.

Мирон вышел через десять минут, сел на пассажирское сидение, закрыл дверь. Я смотрел на его лицо и, кажется, понимал все без слов.

— Ну? — спросил, хотя ответ знал и так.

— Неприступна, — выдохнул друг. — И непримирима. Сказала, что решение приняла сама и слушать никого не будет. Ни меня, ни тебя.

Я откинулся на спинку, уставился в лобовое стекло. Там текла та жизнь, краски в которой уже стали для меня блеклыми.

— Я же тебе говорил, — сказал глухо. — Она меня не простит.

— Похоже на то, — Мирон чуть повернулся ко мне. — Но знаешь, я кое-что заметил. Твоя жена выглядит… не очень.

Я нахмурился. Если сейчас он начнет прокачивать тему со страшненькой, клянусь, я набью ему морду прямо здесь и сейчас!

— В смысле? — процедил мрачно.

— Да в таком — осунувшаяся, бледная, под глазами круги. Я ее такой раньше не видел. И знаешь, что я подумал?

— Что?

— Может, она наврала про тот тест? — Мирон прищурился, будто что-то прикидывал в голове. — Ну сам подумай: зачем Элле делать тест в чужой ванной? Она к ней приехала и забыла тест… Ну такое — прямо слабо верится.

Я молчал. Эта мысль уже крутилась у меня в голове, но я гнал ее, потому что если начать на этом зацикливаться — сойду с ума окончательно.

— Арина сказала, что не беременна, — напомнил Кузьмину.

— Арина много чего сказала, — хмыкнул Мирон. — И разводиться собирается. Но женщина в ее состоянии… ну, в состоянии развода, беременности, всего этого… может и соврать, чтобы ты от нее отвязался.

— Ты предлагаешь мне поверить в то, чего может и не быть? — я уставился на Кузьмина с еще более мрачным выражением лица. — У меня перед глазами — две полоски на тесте. Я этот тест в руках держал, а теперь мне говорят, что он чужой. Если я начну в этом копаться — толку-то? Выяснить правду не смогу — не заставлять же Эллу переделывать при мне этот сраный тест!

Кузьмин очень тяжело вздохнул.

— Да, я реально предлагаю тебе все перепроверить, — спокойно сказал Мирон. — Но не ее слова, а факты. Ты знаешь, к какому врачу она ходила?

Я помедлил с ответом, гадая, на что намекает Мирон.

Врача я знал, конечно. Раз подвозил жену до женской консультации на Ленинском. Арина даже имя врача называла — Светлана Геннадиевна. Я тогда не придал этому значения, а теперь…

— И что я там буду делать? — спросил с долей насмешки. — Скажу: «Здравствуйте, я муж вашей пациентки, скажите, беременна она или нет?» Мне никто ничего не скажет.

— А ты не так зайди.

Мирон растянул губы в том стиле, который я уже знал. Назывался он «Я тут кое-что придумал, слушай!»

— Сделай вид, что жена тебя отправила, — продолжил Кузьмин. — Скажи, что Арина просила забрать результаты анализов. Ну и добавь наобум про постановку на учет. И посмотри на реакцию врача. Если она начнет выдавать тебе документы, значит, беременность есть. Если