Фредерик - Алиса Бастиан

* * *

Ты унесла суп и бесцветное пюре, которые Фредерик отказался есть. Ты хотела бы, чтобы в день рождения, сопровождённый твоими ужасными откровениями, он мог бы съесть что-то вкусное. Он всегда заказывал для вас замечательные блюда, по которым наверняка здесь скучает. Но ему всё ещё нужно было соблюдать лечебную диету.

— Выйду отсюда и сразу съем огромную пиццу со всем, что в неё можно положить, — сказал Фредерик, допивая чай.

Ты кивнула, соглашаясь. Ты боялась что-то говорить. Ты не верила, что всё ещё находишься рядом с ним. Он не прогнал тебя после всего, что узнал. Ты не хотела сказать что-то неправильное.

Как будто есть что-то правильное в том, что уже было сказано.

— И выпью литр кофе.

Ты вспомнила, как санитар Х., впервые попав в запретный кабинет, сразу же принялся терзать дорогую фредериковскую кофемашину. И снова кивнула.

Вы сидели за столиком с опустевшими чашками, ты в джинсах и свитере, Фредерик — в своей тёмно-синей шёлковой пижаме, завернувшись в плед, который ты ему привезла, и подложив под поясницу подушку. Поясница и спина почему-то болели нещадно.

Но сердце болело больше.

— Думаешь, твой шантаж в итоге сработал бы? И я действительно помог бы ему сбежать?

— Возможно, — сказала ты. — А ты думаешь, что нет?

Ты закатала рукава свитера — часто так делала, когда нервничала, Фредерик это уже заметил. Шрама сейчас видно не было, но он никуда не делся. У него тоже теперь будет шрам. И от этого тоже никуда не деться.

Как и от тебя.

— Не знаю, — честно ответил он. — Не могу представить. Это стало бы огромной проблемой.

— Конечно, но проблемой совсем другого рода. Побег пациента — нечто, не связанное с тобой напрямую. Ты же не открыл бы камеру и не вызвал бы ему такси. Несовершенство системы, человеческий фактор, административный недосмотр… Это очень серьёзно, но это другое дело, не настолько личное, как… Как…

Как прямое обвинение в изнасиловании и манипулировании незаконной пациенткой.

— Да, — ответил Фредерик. — Всё верно.

В коридоре раздался какой-то шум, в палату заглянула медсестра, потом другая. Фредерику выдали таблетки, которые он тут же запил водой.

— Может, попросить ещё чая? — спросила ты.

Чай диета позволяла. А тебе чай позволял задержаться ещё немного. Всё это было едва выносимо, но уходить было страшно. Уйти можно было навсегда, безвозвратно, и ты этого не хотела.

— Я бы никогда не позволил, — сказал вдруг Фредерик, словно читая твои мысли.

— Что?

— Всё это. Он ведь знал. Я бы никогда не допустил, чтобы моя… — он запнулся, подбирая слово. — Моя… подруга… делала такие ужасные вещи. Ни за что.

Направление ветра на улице изменилось, и приоткрытая форточка стала хлопать. Ты встала и закрыла её.

— Он знал, что я всё равно сделала бы то, что задумала, — ответила ты, смотря на фонари, зажигающиеся вдоль дороги. — Он не смог бы мне запретить или помешать.

— Чушь, — бросил Фредерик, тоже вставая и подходя к окну. — Он совсем тебя не уважает, если позволил всему этому происходить. Разве тебя это не ужасает?

Как бы ты к нему ни относилась, вы всё равно жили в разных вселенных. Вращались по разным орбитам. Ты — понятно, вокруг кого. Именно поэтому тебя это не ужасало.

Почти.

— Он в лечебнице из-за меня, — сказала ты, всё ещё смотря в окно. Вы с Фредериком теперь стояли почти так же, не смотря друг на друга, как вы с убийцей стояли возле раковин, смотря в зеркало. После того как он сыграл траурный марш по вашим жизням.

— Он в лечебнице, — отозвался Фредерик, — потому что убивал людей и потому что он ненормальный.

— Он сдался сам. Я могла быть на его месте. Под твоим стеклянным колпаком. Они выманили его этим, своей извращённой негласной сделкой…

— Почему под моим? — спросил он.

— Что?

— Если они грозили упечь тебя в психушку, почему ты думаешь, что именно в мою? Ты же не убийца.

— Нет, но я бы прошла как соучастница. А соучастница равно преступница. А для преступников здесь есть только одна психиатрическая лечебница, Фредерик. Твоя.

Повисшая между вами тишина была печальной, но не пустой.

— Значит, — он положил руку тебе на плечо, и ты наконец посмотрела на него, — мы всё равно бы встретились.

Ты коснулась его руки, понимая, что думаешь о такой перспективе совсем иначе, чем пару месяцев назад.

— Боюсь, что так, — ответила ты.

Когда же перестанет болеть это чёртово сердце?

Он обнял тебя, и ответ пришёл к вам обоим.

Прямо сейчас.

* * *

Половина следующего дня для тебя прошла как в тумане. Тебе что-то говорили, ты что-то отвечала и даже делала, но мысли твои были не в этой больнице. А в той, где преданный тобой мужчина, который заставлял тебя чувствовать то, что ты не должна была чувствовать, смог найти в себе силы не оттолкнуть тебя. Вы оба понимали, что когда он выпишется, начнётся новая глава вашей запутанной истории — но какая?

Ты продолжишь посещать своего преступника, стараясь избегать встреч с Фредериком? Или, может, вы будете иногда обедать вместе? А может, он опять запретит посещения, чтобы снова попытаться разорвать вашу преступную связь? Или вовсе не позволит тебе переступать порог лечебницы, чтобы ты закрыла эту главу, отринула всё, что о ней напоминает, и стала наконец жить дальше? Позволяя жить дальше и ему.

Санитар Х. не хотел тебя отпускать, привыкший к твоей помощи. Ты сказала, что устала от лечебницы и хочешь прогуляться по магазинам, пообещав и ему что-нибудь прикупить. Поразительно, но тебе действительно приходилось это делать. Санитар попросил книгу про шахматы, твой убийца — по современному искусству. Они оба считали, что ты вернёшься к вечеру, как обычно, и ты поняла, что так и будет. В любом случае, ночевать в палате Фредерика ты не собиралась. Ты заехала в книжный, провела там полчаса, неожиданно обнаружив кое-что очень интересное, приехала к нему в больницу, пообщалась с лечащим врачом. То, что он сказал, слегка выбило тебя из колеи. Ты не была готова. Что тебе делать? Ты посидела в коридоре, думая о своей жизни. О том, как в детстве ты боялась больниц. Теперь целых две из них стали частью твоего существования. О том, что значили для тебя музыка и любовь раньше и том, что они значат для тебя сейчас. О том, что ты знаешь о себе то, чего