Фредерик - Алиса Бастиан

лучше бы не знать. И о том, как много ты о себе ещё не знаешь. О том, кем ты была и кем стала. Кем могла быть и кем станешь. Времени для визита оставалось совсем немного. Ты наконец собралась с духом и зашла к Фредерику.

Ты видела радость на его лице и знала, что на твоём — она же.

Вы обсудили обе больницы: ты рассказала, по каким вопросам помогала (Фредерик был удивлён, но доволен — судя по всему, хотя бы часть дел была в порядке), он — что диета почти закончена и что после выписки ему рекомендуют несколько дней побыть дома. Правда, учитывая, в чьих руках его лечебница, он не уверен, что сможет последовать их рекомендациям.

Но он не сказал тебе то, что сообщил тебе врач. Почему?

— Так когда именно выписка? — спросила ты, желая услышать его ответ.

— Пока не знаю, — ответил Фредерик.

Ложь.

Наверное, он боялся, так же, как и ты. Неопределённость пугала вас обоих. Но пока ты сидела в коридоре, неопределённость стала для тебя чуточку определённее. А что, если завтра всё изменится? Тебе нужно было ещё немного времени, вам двоим. Но у вас его не было.

— Ты совсем исхудала, — сказал он, протягивая руку и ласково касаясь твоего лица.

— Это странно, потому что санитар Х. неплохо нас кормит, — улыбнулась ты, чувствуя, как от его прикосновения теплеет в груди.

— Видимо, мне придётся полностью пересмотреть меню столовой, — усмехнулся он.

Ему хотелось бы провести так остаток жизни, на этой неудобной больничной койке, под тонким простецким одеялом, с ноющим под швами шрамом, только чтобы ты сидела рядом, наклонившись к нему, даря ему всё своё внимание. И свой румянец, расцветший под его ладонью.

— Смотри-ка, что я нашла, — сказала ты, доставая телефон и протягивая ему.

Фредерик с любопытством посмотрел на экран и поднял брови:

— Это было о-о-очень давно.

Однажды он написал небольшую книгу про медицинские исследования, которая быстро распродалась. Видимо, потому что тираж был небольшим. Книгу приняли хорошо, но с тех пор Фредерик больше ничего не публиковал. Это было когда-то в другой жизни.

Как бы он хотел другой жизни и для вас.

— Букинистика, — сказала ты. — Очень редкое издание.

— Цена явно завышена, — ответил Фредерик, возвращая тебе телефон. — Я бы не купил.

Ты улыбнулась, потому что уже купила. Если вы навсегда расстанетесь, у тебя останется хоть что-то, напоминающее о нём. Кроме тех записок, которые ты помнила наизусть. В палату зашёл медбрат и вежливо сообщил, что время посещений закончилось.

Начнётся ли для вас какое-нибудь другое время?

— Хотел бы я, чтобы всё было по-другому, — сказал Фредерик, не зная, что ты думаешь о том же. — Чтобы мы встретились… иначе. И, — добавил он, посмотрев на тебя, — года на три раньше.

— Иначе? Как, например? — хитро спросила ты.

— Например… — Фредерик задумался. — Например, ничего бы этого не было. Я бы написал ещё пару книг, которые стали известными, ты бы случайно встретила меня на улице и попросила автограф.

— Так, — сказала ты.

— Я сочинил бы какое-нибудь витиеватое пожелание на форзаце, и ты пришла бы в восторг.

— Неплохо, — ты улыбнулась, представив эту картину.

— А потом…

— А потом каждый додумает в меру своей испорченности, — ты легонько поцеловала его в лоб и встала.

Пора было ехать обратно в лечебницу для психопатов-преступников.

— Пожалуйста, — тихо попросил Фредерик.

Даже он сам не знал, о чём именно просил. Одним этим тихим словом он окончательно разбил тебе сердце.

— Ещё увидимся, — так же тихо отозвалась ты, надевая пальто.

Правда?

77

Он был ответом на все твои вопросы. Пазлом, идеально подходящим к пазлу твоей души. Но хоть он и перестал убивать, встретив тебя, у него оставалось прошлое, которое рано или поздно уничтожило бы вас обоих или снова разделило вас, оборвав каждому сердце. Как бы вы ни хотели его перечеркнуть, прошлое всё равно существует.

Ты была уверена, что не сможешь жить без своей любви, своего преступника. В прямом смысле — ты думала, что умрёшь без него.

Но то, что ты так думаешь, не значит, что так и будет.

И что бы ты ни чувствовала к нему, у каждого пазла всегда несколько сторон. Тот, что идеально подходит к одной, может быть совершенно не таким, как тот, что так же идеально подойдёт к другой.

Ты никогда не любила так, как своего убийцу, и знала, что никого не сможешь полюбить так же. Но только сейчас начала понимать, что любовь бывает разной.

Страсть. Опасность. Адреналин.

Нежность. Спокойствие. Сентиментальность.

Вера в то, что любовь не сдаст тебя полиции и готовность сесть в психушку вместо неё.

Желание защитить от боли и прошлого.

Может быть, подумала ты, любовь — это не всегда психоз на грани саморазрушения. Может быть, любовь — это его отсутствие. Гладкая поверхность мягкого лесного озера, а не бурное течение тёмной отравленной реки.

У тебя не было шанса узнать.

* * *

Выписку Фредерика перенесли на сегодня. Он не стал говорить тебе об этом. Это поставило бы тебя в неловкое положение: если бы ты не захотела его встретить, тебе было бы неудобно оттого, что ты не пришла; в таком случае ты могла бы приехать просто из вежливости. Это также причинило бы ему больше боли, если бы ты не приехала: если не сказать тебе о выписке, можно притвориться, что ты просто не знала.

Он не представлял, что с вами будет дальше.

С вами троими.

Фредерик переоделся. Всегда идеально отутюженный костюм, в котором его привезли в больницу, был слегка помят и стал немного великоват, на нём появилось несколько пятен; галстук где-то потерялся, он обнаружил это только сейчас. Рубашку ему принесла ты, взамен той, что стала продырявленной и окровавленной уликой. Швы ему сняли, и шрам остался на удивление аккуратный. Врач посоветовал мазь для рассасывания рубцов, но Фредерик не был уверен, стоит ли от него избавляться. В конце концов, это отличное напоминание о его глупости и отчаянии. Напоминание о том, как вести себя не стоит. Фредерик побрился, презирая своё собственное отражение. Под глазами залегли тёмные тени, взъерошенные волосы так и не удалось нормально уложить. Он мог бы не смотреться в зеркало — Фредерик и так знал, что выглядит ужасно. Совсем не так, как раньше. Не тот хорошо одетый и ухоженный мужчина, который протягивал тебе бокал шампанского, искрясь от твоей улыбки. Он даже был рад, что ничего тебе не сказал.

Фредерик сел на