Фредерик - Алиса Бастиан

Такие ужасные вещи.

— Потому что… — медленно начала ты, уже чувствуя, что не сможешь соврать — ни ему, ни, в первую очередь, себе. Пора это признать.

Просто признать. Это факт, который ты не можешь больше отрицать. Он существует вне зависимости от того, принимаешь ты его или нет. Ты можешь лишь решить, что с ним делать дальше, но не изменить его.

— Что? — нарушил Фредерик затянувшуюся паузу.

Его зелёные глаза смотрели на тебя с напускным равнодушием и настоящей печалью, печалью человека, знающего, что он не может тебе доверять и готового услышать твою новую ложь.

И, может быть, даже снова поверить в неё.

— Потому что ты был прав, — тяжело вздохнула ты, снимая с вешалки своё пальто.

Нужно уйти отсюда, уйти отсюда, уйти… Всё это неправильно.

Фредерик был готов услышать что угодно, но только не это. Он молча ждал продолжения, и севшим вдруг голосом ты закончила:

— Рождество было особенным.

Ты собиралась выйти из палаты в ту же секунду, как скажешь это, но его взгляд тебя остановил. Не лги больше, умолял этот взгляд. Только не так. Тебе захотелось плакать.

Фредерик изучал твоё лицо, ища признаки лжи, признаки, которые он пропускал раньше, но видел лишь печаль. То, что ты сказала, было правдой, по крайней мере, могло ей быть, и от осознания этого его сердце забилось в два раза быстрее. Мысль о том, что ты можешь чувствовать то же, что и он, была почти невыносима. Но твоё лицо… Тебе вовсе не приносило радости то, что ты сказала. Фредерик отвернулся и посмотрел в окно.

Ты навсегда связана со своим преступником. Вы зашли слишком далеко во тьму, чтобы поворачивать назад; вы одно целое, пока не умрёте. Фредерик навсегда останется влюблён в ту, что обманула и использовала его, подарив и отняв надежду, в другом мире, возможно, оказавшуюся бы ненапрасной. Вы обречены на страдания. Но теперь ты не могла просто уйти. Не могла, и всё. Ты бросила пальто на тумбу у входа, снова подошла ближе и снова села на стул. Фредерик приподнялся, прислоняясь спиной к изголовью больничной кровати, не сводя с тебя взгляда.

Ты не знала, что сказать. Ты даже не знала, чего хочешь. Никогда его больше не видеть и обо всём забыть, или никогда больше не причинять ему боли и не давать делать это другим, как бы нелепо это ни звучало?

Он не знал, что сказать. Но отлично знал, чего хочет. Ты была единственной, кто смог коснуться его души — по-настоящему. Кто заглянул вглубь неё, пробился сквозь окружающие её стены, тщательно возводимые им десятилетиями. Единственной, кому он был готов отдать своё сердце.

— Может… — и если твой голос минутами ранее сел, то его охрип. Закончить фразу он не смог. В порыве сохранить хоть какую-то связь с тобой, он почти сказал самые глупые, самые ужасные, самые невероятные и непостижимые слова, чтобы спасти хоть что-то: может, останемся друзьями?

Но понял, что не способен их произнести.

Вместо этого он взял тебя за руки, и твоё сердце затопила нежность. Господи, ты никогда бы в это не поверила. Всё это время для тебя существовал — и существует до сих пор — только один мужчина. Но… Этот тёплый взгляд. Это доверие — после всего, что ты сделала. Эти руки, из которых тебе почему-то не хочется вырываться. Это лицо, которое ты так ненавидела и которое теперь кажется тебе почти родным. Тебе хотелось обнять его и искупить всю боль, которую ты ему причинила. Только теперь ты по-настоящему прочувствовала её. Но ты не могла себе этого позволить.

— Может — что? — с наигранной весёлостью спросила ты, молясь, чтобы он не ляпнул какую-нибудь глупость, которая окончательно собьёт тебя с ног.

Если бы кто-то зашёл в палату, он увидел бы просто двоих, державшихся за руки. Но всё было гораздо, гораздо сложнее. Фредерик знал: одно неверное слово, и всё будет испорчено. Гораздо проще было, когда ты притворялась и вовсе не обращала внимания на его слова.

Теперь всё по-настоящему.

Может, попробуем ещё раз?

Может, поужинаем, когда меня выпишут?

Может, я просто никогда тебя не отпущу?

Вы оба не представляли, что вас ждёт дальше. Был только этот момент — как тогда, на Рождество. И только этот момент имел значение. Поэтому Фредерик, легонько сжав твои руки, сказал то, что было у него на сердце прямо сейчас. То, чего он больше всего желал — больше, чем мог себе представить ещё час назад.

— Может, останешься ещё ненадолго?

Господи.

— Конечно, доктор Ч., — с видимым облегчением согласилась ты. Игриво, пытаясь скрыть нахлынувшие эмоции. Видит бог, в данный момент ты забыла даже о том, из-за кого вообще познакомилась с мужчиной перед тобой.

— Фредерик, — поправил он серьёзно.

Тишину больничной палаты нарушало лишь тиканье часов. Секунда, секунда, секунда…

— Фредерик, — помолчав, повторила ты, улыбаясь.

Фредерик.

76

Как велико было твоё предательство? Чего ты планировала добиться? В прошлый раз Фредерик затронул эту тему, ты видела, что ему тяжело даётся подобный разговор. Он спрашивал про диктофонные записи ваших «бесед» — неужели всё было только из-за них? Это и было то, на что ты рассчитывала?

Зачем ты пыталась влюбить меня в себя?

Этот вопрос Фредерик не задал, но он висел в воздухе. Ты сказала, что хотела завоевать его доверие. Он ответил, что ты единственная, у кого это получилось.

— Но чего именно ты хотела? Ты же не думала, что я просто размякну и выпущу его?

— Конечно, нет.

Правда.

— Тогда что?

— Тебе лучше никогда этого не знать.

Правда.

Конечно, его это расстраивало. Конечно, это не давало ему покоя, особенно после того, что ты сказала.

На самом деле это было единственное, что ты могла ему дать.

Правда.

В день рождения Фредерика ты побыла со своим преступником, помогла санитару с мелкими делами и уехала, ни перед кем не отчитываясь. Сначала ты заехала в свою пустую квартиру, кое-что забрала оттуда, потом направилась в больницу к Фредерику, по пути купив цветов. В соседней палате тоже что-то праздновали. Судя по обрывкам фраз, чьё-то удачное устройство на работу. Ты стояла, прислонившись к дверному косяку, пока медсестра заканчивала перевязку. За спиной ты держала небольшой букет и пакет. Рядом открыли шампанское, и ты снова порадовалась, что в свой день рождения Фредерик не остался один в своей пустой печальной палате, слушая смех по соседству.

Фредерик улыбнулся, увидев тебя. Его