Фредерик - Алиса Бастиан

заказать бутилированную воду для кулеров. Телефонный разговор с доставкой настолько выбесил санитара, что он делегировал это тебе. Оказалось, что у лечебницы заключён договор на поставки, который необходимо было продлить, и пока ты со всем этим разбиралась, прошло не меньше часа. Но всё получилось, и санитар Х. довольно хлопнул тебя по спине, чуть не выбив из тебя дух:

— Моя школа, — ухмыльнулся он, и ты не стала с ним спорить.

Он и твоему преступнику доложил о своём новом помощнике. Тот, казалось, даже обрадовался, узнав, что у тебя появилось занятие. Дел было много, поэтому ты будешь меньше торчать у стекла, разделившего ваши жизни. Да и есть в столовой ты, по сообщениям санитара, стала лучше. Определённо, отказ в рассмотрении перевода и нападение на доктора Ч. пошли тебе на пользу. Если бы он сдох, ты бы, наверное, совсем расцвела.

Со множеством мелких дел ты не заметила, как наступил вечер. Вы поужинали и вскоре легли спать: санитар — у себя дома, ты — в уютно обустроенной тобою же гостиной для персонала, твой преступник — в своей камере.

Фредерик — в своей одинокой больничной палате.

Ты не могла заснуть полночи, думая о нём. Иначе я нескоро отсюда выберусь. Ты определённо представляла, насколько ему там плохо. Тебя так это расстроило? Больше, чем ты думала.

Гораздо больше, чем должно было бы, учитывая все обстоятельства.

Но, как ты уже поняла, всё учесть было невозможно с самого начала.

Ты помогла с утренними делами и даже вызвалась отвезти папку с документами по нужному адресу вместо курьера. Надо же проветриться, сказала ты, не уточняя, что адрес этот находится по соседству с больницей Фредерика. Что-то буквально толкало тебя навстречу к нему.

Где ты пропадала?

Что-то — вопреки здравому смыслу.

Фредерик лежал в уже опостылевшей ему больничной кровати, мечтая о своём ортопедическом матрасе (спасибо, хоть пижама была хорошая), когда раздался стук в дверь.

О, ты не шутила. Ты действительно приехала. Снова. Зачем?

Конечно, он знал, зачем. Поэтому можно закончить этот новый, снова бьющий в самое сердце фарс прямо сейчас.

— Чтобы ты не мучилась, — без предисловий сказал Фредерик, когда ты вошла в его палату, — я не собираюсь подавать повторный запрос на перевод.

О Господи, спасибо.

— Спасибо, — вырвалось у тебя, ты неосознанно прижала руки к груди. — Спасибо…

— Это всё? — перебил тебя Фредерик, и у тебя перехватило дыхание от того, как горько это прозвучало.

Ты покачала головой, сняла пальто и повесила его на вешалку.

— Это всё, — ровно повторил он, словно отвечая себе, но ты снова покачала головой.

— Нет, не всё. Фре…

— Доктор Ч.

Ты вздохнула, пододвигая стул к его кровати. Фредерик натянул одеяло до подбородка и настороженно следил за твоими действиями. Что ещё тебе нужно от него?

— Тебе лучше? — спросила ты, глядя на его бледное, но уже не такое измождённое лицо.

— Всё отлично, — соврал он. — Ты так и будешь здесь сидеть?

Ты кивнула.

— Разве ты не услышала то, что хотела?

— Я не за этим приехала.

Ну, это, конечно, было замечательной новостью, не будем кривить душой.

— Разумеется, — фыркнул он. — Прошу меня простить.

— Это я прошу меня простить, — слова звучали жалко и неубедительно, и ты ничего не могла с этим поделать. — Когда-нибудь… — добавила ты.

Фредерик приподнялся, намереваясь бросить тебе в лицо какой-нибудь подходящий ранящий ответ, но, так и не придумав его, устало откинулся обратно на подушку.

Ты освещаешь мою жизнь, а потом воруешь её. Ты просишь простить тебя, а через полчаса снова будешь развлекаться со своим психопатом, которого ты никогда не сможешь отпустить. Ты играешь в открытую, но я уже не знаю, во что. Вот оно, настоящее свидетельство моей абсолютной некомпетенции.

— Да уж, — сказал он, закрывая глаза. — Доктор И. был прав.

— Что? — при упоминании этого придурка ты вздрогнула.

— Я никому не могу помочь, — ответил Фредерик. Глаза его были закрыты, и говорил он совершенно спокойно, будто смирившись. — Даже себе. Особенно себе.

Ты вспомнила, как доктор И. действительно писал ему подобное в одном из писем.

— Это неправда, — возмутилась ты.

Если честно, ты возмутилась бы чему угодно, так уж действовал на тебя доктор И. и его нападки (хоть иногда и заслуженные) на Фредерика. Но это действительно было неправдой.

Раз от раза. То, что копилось и оседало. То, что возникало в памяти в самый неподходящий момент. Тебя уже не вытащить из тьмы, но он смог вытащить тьму из тебя. Смог — хотя ты до последнего сопротивлялась и отказывалась верить.

— Неужели, — весьма саркастично сказал он.

Когда ты наконец уйдёшь?

Но с кем тогда он будет разговаривать?

— Твои записки…

— Что?

— Это ничего не изменит, — сказала ты. — Но это… помогло. Мне. Правда.

Вспомнить, что ты совсем не такая, как твой психопат-убийца.

— Хоть что-то, — печально усмехнулся Фредерик, по-прежнему не открывая глаз. Не видеть тебя было легче. — Думаю, надо выдать мне за это медаль.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Сделаешь мне одолжение?

— Конечно, — обрадовалась ты.

Что угодно, Фредерик.

— Скажи мне правду. Хоть раз. — Он вздохнул. — Почему ты сейчас здесь?

Ты посмотрела на него, чувствуя, как начинает болеть сердце. Наклонилась, провела тыльной стороной пальцев по его небритой щеке. Фредерик распахнул глаза от неожиданности. Он инстинктивно схватил твою руку, но что делать дальше, он понять не мог. Оттолкнуть её или, наоборот, прижаться к ней? Он отпустил её.

— Потому что хочу здесь быть, — сказала ты.

Правда.

— Господи, помилуй, — застонал Фредерик. — За что мне всё это?

Я знаю, что вам было больно. Даже если сейчас — нет.

Я всё равно приеду. У вас очень слабый голос.

Рождество, в которое что-то произошло. Да?

Если вы не можете оценить Баха, пожалуйста, не мешайте.

Искренняя улыбка идёт вам гораздо больше.

Думаю, нам нужно вернуться к доктору Ч.

— Я так хочу всё исправить, — прошептала ты.

— Некоторые ошибки невозможно исправить, — ответил он, и был совершенно прав.

Пожалуйста, не говори больше ничего.

— Это правда, — сказала ты, снова сжимая его руку. — Но я попытаюсь.

Пожалуйста, хватит. Я не могу это слушать.

— Я тебе не верю.

— Я знаю, я… Поверь, я хорошо это понимаю. Но если не попытаюсь, не знаю, как мне с этим жить.

Правда.

Слова и силы иссякли у вас обоих. Он молчал, и ты поняла, что больше не в состоянии здесь находиться. Ты встала и пошла к двери, но Фредерик не дал тебе так просто уйти. Не после того, что ты заставила его слушать.

— Почему? — в его голосе звенело то же отчаяние, что наполняло сейчас