Фредерик - Алиса Бастиан

книги, но ночевать отправилась к себе в квартиру. Хватит с меня ночёвок в психушках, сказала ты им, и это было правдой. Завтра у меня с утра много дел, не сказала ты им, и это тоже было правдой. Проснувшись, ты представила, как опаздываешь на выписку Фредерика, не решившегося тебе о ней рассказать, и он, одинокий и несчастный, печально добирается домой, где его никто не ждёт. Сегодня утром ты собиралась со скоростью света.

И нет, это была не жалость. Жалость никогда не толкнула бы тебя на поступки и слова, совершённые и сказанные в последние дни. Её было бы недостаточно для того, чтобы вообще быть здесь. И тем более для того, чтобы быть здесь всё ещё.

— Что-нибудь посмотрим? — спросила ты.

И тем более для этого.

— Конечно, — обрадовался Фредерик.

Вы сидели на диване, и большой экран телевизора снова погружал гостиную в цвета морских глубин. Это было невероятно умиротворяюще. Фредерик посмотрел на тебя таким взглядом, что ты, не выдержав, пересела к нему на колени. Он тут же обнял тебя за талию.

— Мне так этого не хватало, — сказал он.

— Передач про подводный мир?

— Их самых.

Мне тоже.

— Ты сможешь снова мне доверять? — спросила ты, понимая, что это единственное, что тебя волнует, — вопреки всему.

Он долго смотрел на тебя, и в его глазах были печаль, безысходность и смирение.

— У меня нет выбора, — ответил он наконец. — Ты даже не представляешь, что со мной сделала.

О, Фредерик…

Твоё сердце готово было разорваться. Ты притянула его ближе, осыпала его лоб поцелуями, и это немного помогло.

— Что это? — рассмеялся он твоей внезапной нежности.

— Нападение, — ответила ты, не слишком заботясь о выборе слов.

— Такое нападение мне нравится гораздо больше, — пробормотал он и уткнулся носом в твою ключицу.

— Фредерик, — сказала ты.

Какое же это красивое имя.

— М-м?

— Я едва не разрушила твою жизнь. — И буду просить прощения до конца своей. — Прости меня.

Ты — моя жизнь, подумал он, поднимая голову и глядя тебе в глаза.

— Посмотрим.

Невероятно.

— Фредерик, — снова сказала ты, не веря, что он ответил на эти слова.

Он смотрел на тебя, но ты больше ничего не говорила.

— Что?

Ты покачала головой.

— Что? — повторил он.

— У тебя такое большое сердце, — ответила ты, кладя голову ему на плечо.

Я и сам этого не знал.

— Не злоупотребляй этим, — отозвался он, поднимаясь ладонями по твоей спине.

— Не буду, — прошептала ты.

— Больше не обманывай меня, — одна его рука легла на твою шею, пальцами второй он зарылся в твои волосы.

Это так приятно.

— Я не смогу.

— О, ты-то сможешь, — горько усмехнулся Фредерик. — Но не надо. Пожалуйста.

— Нет, не смогу. — Правда. Ты не могла представить, что предаёшь его доверие снова. — Обещаю.

Фредерик не ответил, только кивнул. Вы сидели так, обнявшись, ещё какое-то время, радуясь теплу и обретённому равновесию и не желая думать о чём-либо другом. Потом твой взгляд упал на часы.

О господи.

Тебе давно пора быть в лечебнице. Ты так и не появилась там, разбираясь с выпиской Фредерика… Санитар Х. звонил тебе как раз в тот момент, когда ты шла с книгой ко входу в больницу. Ты сбросила звонок, потом написала, что перезвонишь позже. Но позже так и не наступило.

— Я пойду, — мягко сказала ты, отстраняясь и вставая. — Тебе надо отдохнуть.

— Я не устал, — возразил Фредерик.

— О, нет, ты очень, очень устал, — улыбнулась ты. — И наконец-то сможешь выспаться на нормальной кровати.

— Я уже привык к той, больничной, — ответил он. — Она довольно узкая, но я привык. Моя кровать теперь кажется мне слишком широкой… — пожаловался он, вставая за тобой. — Для меня одного.

— Фредерик! — Ты погрозила ему пальцем и направилась в ванную, слыша его громкий театральный вздох за спиной.

Неужели наше общество вам надоело?

Сообщение от санитара Х. пришло, когда ты мыла руки.

Возникли кое-какие дела, напечатала ты ответ.

Правда.

Ты вышла из ванной, сунула телефон в сумку, брошенную в прихожей. Надела ботинки, улыбнулась Фредерику, готовому подать тебе пальто.

Нет, ты ошиблась. Фредерик не подал тебе твоё пальто, как обычно. Наоборот, встал, заслоняя вешалку.

— Ещё ведь не поздно, — сказал он. — Почему ты одеваешься?

Когда должна раздеваться.

— Я должна ехать, — ответила ты, отводя взгляд и вставая с пуфика.

Он знал, что ты имеешь в виду.

— Ты ничего ему не должна, — покачал головой Фредерик.

Неправда.

Ты по-прежнему должна ему всё. Свою жизнь. Свою душу. Своё сердце. Свою верность.

С последним неожиданно возникли сложности.

И ты до сих пор не понимаешь, почему чувствуешь что-то, кроме вины.

Эта квартира всегда была пуста, но без тебя, без твоего голоса, твоего тепла она ничем не отличается от камеры в его лечебнице для преступников. Тяжесть пустоты и тишины в ней стала слишком велика с тех пор, как он полюбил тебя. Фредерик не мог вынести мысли о том, чтобы остаться сейчас одному. Он не мог тебя отпустить.

Он взял тебя за руку, и у тебя защемило сердце.

Что такого в руках этого психиатра, что за секунды делает из тебя тающее на солнце масло?

— Останься. Прошу тебя.

Что такого в его голосе, выдающем все его чувства, в его словах, в том, что он нуждается в тебе?

— Пожалуйста.

Что такого в его зелёных глазах, смотрящих с неизмеримой нежностью прямо в твою тёмную душу?

Ты не разжала руки. Ты поняла, что тебе не хочется уходить. Не хочется ехать в психиатрическую лечебницу для убийц и насильников, от которой тебя уже тошнит. Подниматься по ступеням, проходить по коридорам, здороваться с санитарами и боготворить любовь своей жизни, проклиная холодное стекло, отсекающее вас друг от друга. Завтра, но не сейчас.

Сейчас тебе хочется остаться.

— Хорошо, — небрежно бросаешь ты и видишь, как на лице Фредерика появляется тёплая, счастливая улыбка.

Топлёное масло внутри тебя превращается в жидкое золото.

— Почему ты улыбаешься? — спрашиваешь ты, крепче сжимая его руку.

— Ты шутишь?

— Нет. Почему? — Ты очень серьёзна.

Фредерик лишь продолжает улыбаться.

— Почему конкретно?

Потому что я люблю тебя.

Правда.

Он притягивает тебя ближе:

— Могу я ответить позже?

Тебе давно не было так тепло. Повинуясь золотистому порыву, ты нежно касаешься его губ своими.

— Почему ты это сделала? — спрашивает Фредерик.

Ты усмехаешься.

— Почему конкретно?

Потому что не могла удержаться.

Правда.

Ты кладёшь руки ему на плечи и улыбаешься, чувствуя, как весь мир остаётся позади:

— Могу я ответить позже?

Эпилог

Вчера ты не пришла.

Санитар сказал, что ты так и не появилась в лечебнице. Впервые за последние недели.