Ассистент Дьявола - Валентина Зайцева

— Можешь звать меня Зоей, сынок, — мягко промурлыкала ему мама, а затем бросила на меня сердитый взгляд. — А с тобой, дочка, мы ещё поговорим!

Мои глаза округлились, и я пробормотала про себя с недоумением:

— Сынок?

Громов послал мне самодовольный взгляд, уголок его рта дёрнулся в лёгкой усмешке. Такое выражение лица я видела у него впервые — обычно он только хмурился и выглядел так, будто весь мир ему должен.

— Катя! Ну как же ты могла не намекнуть мне, что встречаешься с таким приятным молодым человеком! И с таким воспитанным!

Я снова оглянулась на Громова и прошептала с ехидцей:

— Он не молодой.

Его усмешка тут же исчезла, словно её и не бывало. Тёмные глаза сузились, он нахмурился и испепелил меня взглядом, который обычно заставлял трепетать всех сотрудников компании.

— Так, давайте я всё правильно пойму, — мама посмотрела то на одного, то на другого и остановила взгляд на мне. — Ты просто притворялась, что ненавидишь его, а на самом деле влюблялась? Как в кино?

Слова, поднимавшиеся у меня из горла, были мучительными. Они противоречили всему, за что я боролась все эти годы, и оставляли странный горький привкус на языке.

— Ага, — ответила я, протянув руку и обвив ею большую мускулистую руку моего предполагаемого парня. — Обожаю этого здоровяка.

У мамы был такой вид, словно она вот-вот взорвётся облаком счастья и конфетти. Казалось, она уже мысленно планирует свадьбу.

Громов смотрел на меня сверху вниз с каким-то странным, неразборчивым блеском в глазах. Казалось, он даже не был зол на весь мир, что было совершенно необычной переменой для человека, который обычно выглядел так, будто жизнь — это сплошное разочарование.

На лице мамы расцвела широкая улыбка, когда она спросила с хитрецой:

— Значит, вся эта вражда была для вас просто прелюдией?

— Мам! — взвизгнула я, сдерживая желание спрятать покрасневшее лицо за огромной рукой Михаила, к которому я прижалась. — Ну пожалуйста, хватит!

Она поспешила завести нас в дом, через прихожую, проходившую посередине. Мы с Громовым послушно последовали за ней в столовую, где уже сидели Маша и мой отец.

Обеденный стол просто ломился от яств всех цветов радуги. Это был настоящий пир из блюд для завтрака — блины, сырники, пироги, яичница с беконом, свежие булочки, варенье нескольких видов. Это яркое изобилие оживляло простую белую гамму комнаты и наполняло воздух аппетитными ароматами.

Отец сидел на стуле, когда впервые увидел меня, стоящую рядом с генеральным директором. Хорошо, что он был сидя, а то точно бы рухнул от шока. Невысокий полный мужчина медленно поднялся, его зелёные глаза прищурились, пока он с подозрением разглядывал бизнесмена.

Было вполне вероятно, что отец сейчас бросится на бизнесмена и попытается свалить его на пол, несмотря на разницу в габаритах.

— Михаил Громов, — поприветствовал папа почти маниакальным тоном, словно злодей из комикса, наконец встретивший своего заклятого врага лицом к лицу.

Громов, казалось, не был обеспокоен отцовским взглядом. Он просто спокойно встретил его и вежливо кивнул в знак приветствия, демонстрируя олимпийское спокойствие.

— Рад познакомиться, — прозвучал низкий голос. — Я много слышал о вас от Екатерины. Только хорошее, разумеется.

Взгляд отца стал ещё суровее, он сделал шаг вперёд на своих коротких ногах, явно оценивая противника.

— Петя! — мама окликнула его, чтобы остановить этот испепеляющий взгляд или возможную драку. — Пройди-ка со мной в гостиную. Срочно!

Я инстинктивно сделала шаг в сторону, чтобы встать перед Громовым. Это была защитная поза — если отец решит на него броситься, то придётся пострадать мне, а не высокому бизнесмену.

— Петя, сейчас же, — потребовала мама строгим тоном и тут же послала нам сладкую улыбку. — А вы, пожалуйста, садитесь и ешьте. Вы, наверное, здорово проголодались после дороги.

Мои родители вышли из комнаты, а мы с Громовым послушно сели за стол. Мы выбрали места рядом друг с другом, чтобы выглядеть убедительнее.

Я могла только надеяться, что мама сейчас пересказывает отцу все те небылицы, что я ему наговорила по телефону, и он не устроит скандал.

Маша потянулась за блином со стола и заметила с детской непосредственностью:

— Интересно, о чём это бабушка с дедушкой пошли разговаривать. Наверное, что-то важное.

Громов бросил быстрый взгляд на Машу, сидящую рядом с нами и тихо пробурчал мне:

— Твой отец меня явно невзлюбил. С первого взгляда.

— Возможно, чуть-чуть, — я смущённо рассмеялась, пытаясь преуменьшить ситуацию. — В прошлый раз, когда мы говорили, он предложил проехать пять часов на машине, чтобы надрать тебе задницу. Так и сказал — задницу.

Я посмотрела на дочь и поняла, что произносить некоторые слова по буквам было необязательно — она была слишком занята, напевая что-то своему блину и размазывая по нему вареньем.

Родители вернулись в комнату, прежде чем Громов успел что-то добавить или отреагировать. Мама села напротив бизнесмена, а папа устроился напротив меня.

Прежде чем сесть на свой стул, отец обошёл стол, нежно поцеловал меня в макушку, потрепал по светлым волосам и тепло прошептал:

— Я скучал по тебе, лапочка дочка.

— Я тоже по тебе скучала, пап, — сказала я ему с нежностью, потянулась, чтобы сжать его плечо, и поцеловала в щёку. — Очень соскучилась.

Должно быть, то, что сказала мама отцу на кухне, подействовало как волшебство. Он больше не сверлил взглядом Михаила, словно готовясь к нападению. Он просто спокойно сел и занялся тем, что неспешно намазывал яблочный джем на толстый кусок свежего белого хлеба на своей тарелке.

— Пожалуйста, поешь чего-нибудь, — скорее велела, чем попросила мама Михаила, указывая на изобилие блюд. — Выпей кофе. Угощайся, не стесняйся!

Громов кивнул ей в знак благодарности, как я поняла, с лёгкой улыбкой.

Я потянулась и взяла две фарфоровые чашки с середины стола. Подняла тяжёлый кофейник и налила ароматный напиток в обе чашки. Одну оставила как есть, без сахара и молока, и протянула Михаилу.

Он принял из моих рук чашку кофе, наши пальцы на мгновение соприкоснулись, и он тихо, почти интимно произнёс:

— Спасибо, Катерина.

Мои родители с живым интересом и плохо скрываемым любопытством наблюдали за этим простым взаимодействием. Отец внимательно следил, как Громов бережно берёт у меня чашку, словно это был какой-то важный ритуал, а мама просто сияла, глядя на меня, явно