Ассистент Дьявола - Валентина Зайцева

Было привычкой и импульсом наливать ему кофе прежде, чем налить себе, и я думала, что никогда не избавлюсь от этой черты. Она въелась в меня со временем.

— Михаил, — спокойно произнёс отец, откладывая тост и скрещивая руки на своём округлом теле.

Бизнесмен прямо встретил его взгляд и вежливо кивнул:

— Да, Пётр Васильевич?

— Вы часто встречаетесь со своими помощницами? — выпалил вопрос отец, откинувшись на стуле и глядя в упор на мужчину рядом со мной.

— Нет, — быстро ответил Громов. — Только с Катей.

Мама сделала глоток кофе и с улыбкой спросила:

— А как вы познакомились?

— Мам, — вздохнула я, отвлекаясь, накладывая себе еду на тарелку. — Ты же знаешь, как мы познакомились.

— Седьмого июля, — низкий голос охрип, он изучал моё лицо, отвечая на вопрос. — Она была одной из двухсот претенденток на должность моего личного помощника.

Я открыла рот и закрыла его от шока. Схватила вилку и начала нервно запихивать в рот клубнику, встретившись глазами с мужчиной рядом.

Широкие плечи Михаила занимали всё пространство на нашей стороне стола. Не было возможности избежать прикосновения, потому что его тело было слишком крупным для стула, и его рука постоянно касалась моего плеча.

— И что вы подумали о нашей Кате, когда встретили её? — спросила его мама, опершись локтями на стол и положив подбородок на ладони.

Я тревожно запихнула в рот ещё клубники, пока мои щёки не стали похожи на щёки бурундука.

— Я подумал, что она упрямая и красивая, — хрипло ответил Громов, его лицо было серьёзным, как при сердечном приступе. — Она не оставила мне выбора, кроме как оставить её у себя.

Я подавилась клубникой и начала отчаянно кашлять.

Большая рука легла на мою спину и начала делать круговые движения, мягко похлопывая.

— Ой, — одновременно прошептали мама и Маша.

Я перевела внимание на дочь, которая счастливо улыбалась.

Я взяла с тарелки блин и, поднеся ко рту, пробормотала себе под нос:

— По-моему, ты немного переигрываешь.

Он послал мне многозначительный взгляд, который идеально, без слов, передавал его любимую трёхсловную фразу.

— А что ты о нём подумала, лапочка? — взгляд отца был на мне, когда он заговорил. — Он тебе сразу понравился?

Будет трудно убедить их, что мои постоянные жалобы на него на протяжении семи лет были сплошным фарсом.

— Я подумала, что он эгоцентричный нарциссический психопат, — решила ответить честно, послав мнимому парню сладкую улыбку.

Громов поднял свою чашку кофе и поднёс ко рту, бросив на меня искоса сердитый взгляд.

— Так что же заставило тебя в него влюбиться? — спросила безнадёжная романтичка, коей была моя мама, мечтательным тоном.

— Мне стало его жалко, — я попыталась сохранить серьёзное лицо. — Он ходил за мной по пятам и умолял, чтобы я с ним встречалась. Один раз он даже стоял на коленях и плакал, чтобы я его полюбила.

Громов снова мягко толкнул меня коленом под столом. Это действие было почти игривым.

Я отодвинула ногу в сторону, а затем сильнее толкнула его коленом в ответ. Затем позволила своей ноге остаться рядом с его ногой.

— А что думаешь ты, Машенька? — отец повернулся к дочке в конце стола и спросил её. — Что ты думаешь о Михаиле?

Я затаила дыхание. Заметила, что широкая грудь в кресле рядом со мной тоже замерла, будто Михаил тоже перестал дышать.

— Михаил — мой лучший друг, — заговорила дочка с набитым ртом. — Он такой смешной, и он меня смешит. Хотя мне кажется, он не специально.

Широкая грудь снова задвигалась, когда Михаил тихо выдохнул.

Все взгляды были прикованы к Маше в конце стола. Мои мать и отец наблюдали за ней с восхищением, пока она размахивала крошечными ручками, выражая себя.

Маша продолжила говорить быстро, на одном дыхании:

— Он научил меня всему про звёзды, и всегда объясняет второй раз, если я что-то не поняла. Он купил мне красивую розовую планету, чтобы я могла быть космической принцессой.

Я скосила взгляд на Михаила. Увидела, что его тёмно-синие глаза метались между мной и говорящей малышкой.

— Он пообещал мне, что будет хорошо присматривать за моей мамочкой, когда она на работе и не со мной, — добавила Маша, прежде чем откусить ещё один большой кусок блина.

У моей мамы, казалось, навернулись слёзы, а её губы слегка дрожали, когда она произнесла:

— Это так мило.

— Правда, — согласился мой отец, и он уже не сверлил взглядом того, кто сидел напротив. — Возможно, я был неправ насчёт тебя, сынок.

В горле у меня встал ком, а в животе закрутило. Чувство вины тяжёлым грузом легло на плечи — ведь я лгала им.

Я не могла сейчас выложить правду. Не тогда, когда они выглядели такими счастливыми от того, что я в отношениях.

— А как же тот парень, Денис? — поднял тему отец, прежде чем обратиться к мужчине, которого я привезла домой. — Катя рассказала мне, что ты увёл её с ужина с Денисом.

Я вздрогнула на стуле. Уставилась в свою тарелку, лишь бы отвлечься от пристального взгляда тех тёмных глаз.

Мне нужно было в тот день выговориться о Денисе родителям, но я не могла сказать им, что это было первое свидание, ведь я, по их мнению, уже должна была быть в отношениях.

Голос Михаила стал хриплым, когда он прорычал:

— Денис хотел встречаться с Катериной.

Моя мама ахнула, оглядывая нас обоих через стол:

— Но она же с тобой!

Бизнесмен кивнул с выражением лица, грозовым от ярости:

— Он пытался отнять её у меня. Так что я должен был дать ему понять, что она моя.

Он выставлял всё так, будто Денис был плохим парнем. Будто не он сам являлся самым большим и зловещим злодеем, которого прозвали дьяволом делового мира.

Мне хотелось выругаться на него. Хотелось стукнуть его по голове и обозвать всеми неполиткорректными словами, которые только придут в голову.

Я бросила на него взгляд исподлобья, а он в ответ ответил полуусмешкой.

В отместку я протянула руку под столом и сжала его колено, покрытое тканью брюк.

Большое мускулистое тело, занимавшее большую часть пространства за столом, дёрнулось. Его грудь выдвинулась вперёд, отчего рубашка натянулась на прессе, а глаза расширились.

—