Ассистент Дьявола - Валентина Зайцева

Было что-то до невозможности сюрреалистичное в том, что этот могучий мужчина сейчас стоит в моей детской спальне среди постеров из фильмов ужасов. Это больше походило на какой-то странный, абсурдный сон, который наверняка должен что-то означать.

Уже то, что Михаил Громов находится в доме моих родителей, казалось совершенно нереальным.

Этот трудоголик-гендиректор зарабатывал за каких-то десять секунд работы больше, чем средний россиянин за целый год упорного труда. Он давно привык к роскошной жизни с дорогими иномарками, элитными квартирами и шикарным жильём в центре столицы.

— Михаил? — мой голос прозвучал до смешного тихо и неуверенно.

Уголок его губы едва заметно дрогнул вверх, когда он спокойно ответил:

— Да, Катерина?

— Если тебе будет некомфортно здесь остановиться, то не надо, — я выпалила всё на одном дыхании, боясь, что не договорю. — Я никогда не стану заставлять тебя оставаться здесь против твоей воли. Где-то тут поблизости наверняка есть приличная гостиница, и он, возможно, будет гораздо больше соответствовать твоим высоким стандартам…

Суровый, пронзительный взгляд, которым он меня одарил, мгновенно заставил меня замолчать. Слова застряли в горле.

— Ты соскучилась по родителям, — низко и твёрдо произнёс его глубокий бархатный голос. — Мы останемся здесь. И точка.

Я едва не улыбнулась ему от неожиданности и благодарности. Быстро отвернулась, чтобы скрыть своё раскрасневшееся лицо, и уставилась на простые белые простыни, аккуратно покрывавшие старый матрас.

Мои глаза округлились, когда я как следует разглядела кровать. Она была двуспальной, но совсем небольшого, почти скромного размера. Уж точно недостаточной для меня и мужчины ростом под два метра, сложенного как настоящий шкаф.

— Мы не можем спать на одной кровати! — взвизгнула я почти истерично, в ужасе подняв подбородок и широко глядя на него.

Он глубоко вздохнул, но это больше было похоже на хищный рокот, исходивший откуда-то из глубины его груди:

— Почему же нет?

— Потому что… Потому что… Это слишком интимно… — я изо всех сил пыталась звучать уверенно и упрямо, но голос предательски сник и затих, пока я разглядывала мужчину, казавшегося непозволительно большим для этой маленькой комнаты.

Не отрывая от моего разгорячённого лица своего сосредоточенного взгляда, он медленно сделал шаг ко мне. Потом ещё один, неспешный и уверенный. Было что-то одновременно тревожащее и захватывающее дух в том, как он крался ко мне, словно хищник, терпеливо выслеживающий свою добычу.

Я остро чувствовала его тёмный пронзительный взгляд на своей разгорячённой коже. Чувствовала его давление даже на своей душе, на самом сердце.

С его поразительно красивыми, но при этом какими-то аморально-совершенными чертами лица и шокирующе яркими голубыми глазами, он был похож на опасное существо из иного мира. На того, кто заманивает доверчивых женщин прямо на верную погибель.

Михаил подошёл вплотную и встал так, что буквально навис надо мной. Его плоский живот слегка коснулся моей груди.

— Я провёл уже достаточно ночей без тебя, — его слова прозвучали низким, хриплым и каким-то интимным шёпотом. — И я совершенно не планирую делать это снова. Никогда.

Всё моё тело разом обмякло. Включая мозг, которому потребовалось вдвое, а то и втрое больше времени, чтобы хоть как-то осознать только что сказанное.

Мои глаза расширились до предела. Я резко откинула голову назад и уставилась на него в полнейшем шоке, не веря своим ушам.

Уголок его рта снова едва заметно дрогнул, прежде чем он наконец отступил на шаг назад и буднично объявил:

— Я схожу и принесу наши вещи из машины.

Когда он уверенно вышел из комнаты и скрылся из виду за дверью, я протяжно простонала. Бессильно плюхнулась на кровать лицом вниз, уткнувшись носом в простыни. Растянулась на старом матрасе, как перееханная машиной на дороге жертва, полностью предаваясь жалости к самой себе.

Я совершенно не была уверена, что смогу пережить эти следующие несколько дней. Если чувство вины за наглую ложь родителям не поглотит меня целиком и полностью, то это непременно сделает сам Михаил Громов со своими загадочными намёками.

— Катюша! — неожиданно донёсся с другого конца дома громкий визгливый голос мамы.

Я с трудом перевернулась на спину и изо всех сил крикнула в ответ:

— Да, мам?

— Немедленно переоденься во что-нибудь другое, — сказала она настолько мягко, насколько вообще могла. — От того, что сейчас на тебе надето, у меня глаза болят. Прямо режет!

Я откинулась головой на мягкий матрас и непроизвольно улыбнулась потолку. Почему-то казалось, что я и вовсе никогда не покидала этот тёплый, невероятно уютный мирок, который всегда дарил мне родительский дом.

Михаил скоро вернулся в комнату. Небрежно нёс в руках сразу три большие тяжёлые сумки, словно они совершенно ничего не весили. Он легко поставил их на кровать рядом с моим беспомощно распластанным телом.

При его внезапном появлении я быстро села. Поджала под себя ноги, сложила руки на коленях и молча смотрела, как он пристально смотрит на меня.

Именно из-за этого странного, непредсказуемого бизнесмена я сейчас сижу в своей старой детской комнате. Именно он стал главной причиной того, что я снова наконец-то увидела своих родителей. А Маша — любимую бабушку с дедушкой.

Я глубоко вдохнула через нос и совсем тихо проговорила:

— Спасибо тебе, что привёз меня сюда.

Он замер у самого края кровати. Его колени слегка касались матраса, когда он чуть удивлённо приподнял тёмную бровь.

— Я очень тебе благодарна за это, — ещё тише добавила я, опустив глаза. — Это было очень… необычно заботливо с твоей стороны.

— Не будь такой удивлённой, Катерина, — в его голосе послышалась усмешка.

— Я и правда искренне удивлена, — честно заметила я с лёгким смешком. — Я всегда думала, что ты делаешь только то, что напрямую служит твоей личной выгоде и интересам.

Он медленно склонил голову набок. Что-то тёмное и хищное на мгновение мелькнуло в глубине его пронзительных глаз, пока он внимательно разглядывал меня, сидящую на кровати.

— А что вообще даёт тебе право так самоуверенно считать, что это не служит моим интересам? — усмехнулся он однократно и как-то многозначительно.

Я тихо фыркнула в ответ. Мои губы невольно растянулись в робкую, неуверенную улыбку. Между нами повисла напряжённая, тягучая пауза, а его яркий голубой взгляд буквально прожигал меня насквозь.

Спрятав руки за спину и перенеся весь вес на