Ассистент Дьявола - Валентина Зайцева

ладони, я неловко оттолкнулась от кровати. Почти спотыкаясь, двинулась к двери. Мне отчаянно хотелось поскорее вырваться из-под этого невыносимого взгляда, который намертво пригвоздил меня к месту.

Узкий коридор в родительском доме был выкрашен в насыщенный тёмный лиловый цвет. Из-за этого его освещённый конец казался намного светлее, а также выгодно оттенял силуэт человека, уверенно стоящего там.

Я резко замерла на месте, не пройдя и пары шагов от своей спальни. Сразу заметила знакомую фигуру в нескольких метрах от себя.

Стройная, до боли знакомая и уверенная поза моей строгой матери говорила сама за себя лучше всяких слов. Руки решительно уперлись в бока, зелёные глаза сузились до опасных щёлочек. Вид надзирательницы и главной начальницы в доме у неё был отработан до абсолютного совершенства за годы практики.

Я невесело фыркнула, прежде чем недовольно проронить со стоном:

— Неужели мне действительно правда надо переодеваться?

Она молча указала пальцем в мою сторону, а затем сделала им строгое вращательное движение. Без единого слова приказывала мне немедленно развернуться и марш идти обратно в свою комнату.

— Мам, ну правда, — я снова обречённо фыркнула, критически глядя на свой нынешний повседневный наряд. — Я ведь не так уж и плохо выгляжу.

— Ты выглядишь так, будто тебя растили в хлеву у свиней, — невозмутимо сказала она, продолжая упрямо крутить указательным пальцем.

Я тяжело вздохнула, покорно развернулась и послушно направилась обратно в спальню. Заметив, что дверь плотно закрыта, я осторожно повернула холодную ручку и толкнула её.

Неожиданная картина, встретившая меня по ту сторону двери, заставила резко остановиться на пороге.

Михаил Громов был без рубашки. На нём были только джинсы, низко сидевшие на бёдрах. Он стоял ко мне спиной, и у меня был идеальный вид на его мощную широкую спину.

Мой взгляд медленно скользнул вниз по его спине, задержался на лопатках, где под кожей угадывались сильные мышцы, затем опустился ниже — мимо ягодиц, которые джинсы обтягивали так же плотно, как и его сильные бёдра.

Мне показалось, что у меня потекли слюнки, и я поспешно прикрыла рот ладонью. Впервые я так хорошо разглядела его всего, и от шока просто онемела. Боже мой, как можно выглядеть настолько... нереально?

Его руки были больше моих бёдер. Плечи — широкие, словно у пловца. Грудь — массивная, но не перекачанная. Пресс казался высеченным из самого твёрдого материала, будто его вырезал скульптор, одержимый идеей совершенства.

Он не выглядел настоящим. Его тело не выглядело настоящим. Словно кто-то взял идеального мужчину из женских фантазий и материализовал прямо в моей детской комнате.

Уголок губ Громова дрогнул, когда мой взгляд снова поднялся к его лицу. Его взгляд был понимающим — слишком понимающим, — пока он пристально изучал меня. Явно заметил, как я его рассматривала.

— Моя мама патрулирует коридор! — выпалила я, спиной уткнувшись в деревянную дверь. Голос прозвучал слишком высоко. — Я не могу выйти. Она всё услышит.

Уголок его рта так и остался приподнятым, когда он двинулся ко мне. Движения были неторопливыми, но намеренными — будто хищник, который уверен, что жертва никуда не денется. Будто он хотел продлить моё нервное состояние и наслаждался каждой секундой моего смущения.

Одна его крупная ладонь легла на дерево у меня над головой. Вены вздулись на коже предплечья, когда он надавил на дверь, лишая меня возможности уйти. Я была в ловушке.

Он навис надо мной — огромный, тёплый, пахнущий чем-то древесным и мужским — и протянул другую руку. Большим и указательным пальцем он взял меня за подбородок и приподнял моё лицо, заставляя встретиться с ним взглядом.

Мои глаза забегали по комнате в поисках спасения. Старый шкаф, кровать, плакаты на стенах — ничто не могло мне помочь. Когда я наконец посмотрела на Михаила, он пригвоздил меня взглядом, говорившим, что мне не убежать, даже если попытаться.

Этот мужчина был легко в два-три раза тяжелее меня одной мышечной массой и, вероятно, мог бы удерживать меня возле себя вечно. Одной рукой. Даже не напрягаясь.

Я оказалась на уровне его груди и не могла не любоваться широкими плечами, рельефным прессом и идеальным соотношением грудных мышц и сосков. Господи, о чём я вообще думаю?

— У тебя вообще есть рубашки? — в итоге вырвалось у меня. Вопрос прозвучал почти обвиняюще.

Михаил Громов в костюме и официальной одежде был сокрушителен. Михаил Громов в одних джинсах был смертельно опасен для женского здоровья.

Я определённо не переживу с ним ближайшие несколько дней. Просто не переживу. Мама найдёт меня мёртвой от сердечного приступа.

Мне следовало оттолкнуть его. Мне следовало обойти его громоздкую фигуру и отойти подальше. Желательно в другую комнату. А лучше — в другой город.

Единственная проблема была в том, что ничто не заставит меня оттолкнуть его. Более того — проблема была в том, что я чувствовала нечто противоположное дискомфорту. Странное чувство принадлежности заставляло моё тело жаждать прижаться к нему, утонуть в этом тепле.

Я снова приподняла подбородок и обнаружила, что его неотрывный взгляд всё ещё на мне. Тёмно-синий, глубокий, как озеро в лесу.

— Мне нужно переодеться, — прошептала я, потому что голос не был способен на большее. — И придётся делать это при тебе, потому что мама за дверью. Она обязательно начнёт задавать вопросы, если я выйду в другую комнату, чтобы переодеться.

Михаил приподнял одну бровь, а уголок его рта снова дрогнул. Похоже, ему было смешно.

Я наконец нашла в себе силы обойти его и выбраться из угла, в который загнал меня этот мужчина с тёмным взглядом и голым торсом.

— Закрой глаза, — строго приказала я ему, стараясь звучать уверенно.

Он склонил голову набок, и снова уголок губы дёрнулся. В его глазах мелькнуло что-то озорное.

Сдерживая нервный смешок, я фыркнула:

— Просто закрой их. Пожалуйста. Это же элементарная вежливость.

Громов послушно последовал моей инструкции и закрыл глаза. Длинные тёмные ресницы легли на скулы.

Вместо того чтобы сразу взять новую одежду, я, как полная идиотка, подскочила к нему, чтобы проверить, действительно ли он их закрыл. Я остановилась перед крупным телом и сжала правую руку в кулак.

Я занесла кулак и прицелилась прямо в его нос. Замерла. Потом медленно поднесла кулак ближе. Я остановила удар в нескольких миллиметрах от его идеально прямого носа.

Он даже не дрогнул, так что я поняла — глаза закрыты на совесть. Либо у него нечеловеческие рефлексы, либо он правда