Ассистент Дьявола - Валентина Зайцева

Лёгкий намёк на потеху в его взгляде выдавал, что он ни капли не испугался моей угрозы. Его губа снова дрогнула на миллиметр, складываясь в лёгкую усмешку.

Оба моих родителя смотрели на нас через стол. На их лицах сияли широкие улыбки, делавшие их похожими на помешанных гиен.

— Ох, Катенька, — у мамы снова появился её мечтательный голосок, и она сложила руки, будто благодаря кого-то. — Я так рада, что у тебя есть мужчина, который так сильно тебя любит.

Я закатила глаза, уставившись в свою тарелку, и прикусила язык, чтобы не начать спорить.

Михаил очаровал мою маму и был на пути к тому, чтобы расположить к себе и отца.

Мама откинулась на спинку стула, изучая моё лицо, и объявила:

— У меня есть ещё один важный вопрос.

Я сглотнула. Звук был достаточно громким, чтобы его услышали с той стороны стола.

«Она знает», — промелькнуло у меня в голове. Мама сейчас выведет меня на чистую воду, и я выложу ей, что я не встречаюсь с Михаилом и что всё это — сплошная ложь.

— Что это на тебе надето, милая?

Я несколько раз моргнула от неожиданности такого вопроса — последнего, чего я ждала.

Придя в себя от шока, я посмотрела на свой нынешний наряд, состоявший из леггинсов и мешковатой футболки.

— Ты что, в темноте одевалась? — съязвила мама, протягивая руку к яблоку в фруктовой тарелке.

— Да, вообще-то, в темноте, — начала я оправдываться в ответ. — Потому что один идиот постучал в мою дверь в три часа ночи и…

Я внезапно замолчала, осознав, что сейчас скажу. Это противоречило моей предполагаемой любви к парню.

— То есть я хотела сказать, — поправилась я, положив руку на мускулистую руку Михаила для правдоподобия, — этот замечательный идиот явился посреди ночи и обрадовал меня этой поездкой.

Маша хихикнула и вставила:

— А мамочка чуть не прибила его деревянной ложкой.

И мать, и отец склонили головы набок, услышав слова Маши.

Грудь Михаила вздыбилась разок, и из его горла вырвался негромкий хриплый смешок.

— Я просто была удивлена, — выдохнула я. — И всё.

Отец выбрал этот момент, чтобы протянуть свою большую круглую руку через стол к Михаилу, и произнёс с улыбкой:

— Спасибо, что привёз мою дочь домой.

Михаил протянул руку, взял его ладонь и пожал:

— Не стоит благодарности, Пётр Васильевич.

У меня было ощущение, будто я попала в параллельную вселенную, где всё, что должно было казаться странным, оказалось нормой.

— Так, — хлопнула в ладоши мама, чтобы привлечь наше внимание. — Катенька, покажи своему прекрасному парню, где вы будете жить.

Моя вилка со звоном упала на тарелку.

— Жить? — медленно переспросила я, будто не вполне понимая это слово.

— Машенька может спать в гостевой, — настояла мама. — А ты с Михаилом — в своей старой комнате.

— То есть… вместе? — я снова сглотнула, а мои ступни заёрзали по ковру под столом.

Ни разу она не разрешала моему бывшему оставаться со мной в одной комнате. Ему всегда приходилось спать на диване в гостиной, где отец мог за ним присматривать.

Я посмотрела на мужчину, которого весь мир считал самым нелюдимым и страшным человеком на свете, умоляя его взглядом выручить меня.

Михаил ни капли не смутился от предложения спать в одной комнате и одной кровати. Он, скорее, казался позабавленным. На его обычно невыразительном лице присутствовала ещё какая-то эмоция, которую было трудно определить.

— Катенька, — ободряюще произнесла мама, прежде чем показать рукой в сторону коридора. — Покажи Михаилу, где он будет спать следующие несколько дней.

Глава 30

— Михаил, — я прикрыла дверь в свою спальню, застряв между ней и крупной фигурой мужчины. Сердце колотилось где-то в горле. — Ты должен пообещать, что не будешь смеяться.

Он посмотрел на меня сверху вниз. Лицо его оставалось по-прежнему бесстрастным, словно высеченным из камня. Ни намёка на улыбку, ни тени эмоций.

— Прости, — пробормотала я, закатив глаза и вздохнув. — Я забыла, что в тебе нет ни одной смешной косточки. Ты же воплощение серьёзности.

Мы простояли так добрых несколько минут. Его непоколебимый взгляд медленно изучал моё лицо, задерживаясь то на глазах, то на губах. А я будто приросла к своему месту у двери, не в силах пошевелиться.

Родители любезно предупредили меня заранее, что мою комнату не трогали с самого моего отъезда в столицу. В последний раз в ней проводили ремонт, когда мне было всего четырнадцать, и я сама решала, что именно будет висеть на стенах. Тогда мне казалось, что мой выбор — это верх крутости и стиля.

Я медленно повернулась и лицом к лицу встретилась с дверью в свою старую комнату. Рука нехотя потянулась к ручке. Я повернула её и с замиранием сердца толкнула дверь.

Мы с Михаилом вошли в небольшую комнату. Я сразу уставилась в пол, лишь краем глаза наблюдая, как высокий бизнесмен неспешно оглядывается по сторонам. Его взгляд скользил по стенам, останавливаясь на каждой детали.

— Мне было четырнадцать, — пробормотала я, чувствуя, как предательски закипают и горят щёки. — Мне тогда это казалось безумно крутым и модным.

Всё свободное пространство на четырёх стенах было сплошь завешано постерами из фильмов ужасов. Нас окружали легенды: безумный клоун, всевидящий Вий, демонический образ Мэнсона, призрачная девочка Каёко и вечно плачущая Садако. Картинки перемежались другими постерами с откровенными сценами кровавых убийств и погонь.

Я поморщилась от стыда. Закрыла глаза, глубоко вздохнула и украдкой глянула на Михаила рядом с собой.

Его тёмные глаза медленно обвели комнату по кругу и снова остановились на мне. Он задумчиво поднёс руку к щетинистой челюсти и несколько раз провёл ладонью по губам, явно сдерживая какую-то реакцию. Его широкая грудь слегка вздымалась, и упругие мышцы под рубашкой от этого становились ещё заметнее.

— Ты надо мной смеёшься? — сузила я глаза, глядя на него снизу вверх с подозрением.

— Нет, — коротко ответил он.

Он явно лгал. Рука всё ещё прикрывала его рот, словно сдерживая усмешку, а рубашка по-прежнему предательски обтягивала широкую грудь и рельефный пресс. Даже сквозь ткань было видно, как напряглись мышцы.

Наконец собравшись с духом после такого позора с комнатой, я с трудом оторвала