Её монстры. Её корона - Холли Райан

class="p">Я ждала достаточно долго. Пора покончить с этим раз и навсегда. Я больше пяти лет взращивала этот адский огонь у себя в венах.

Пора, блядь, уничтожить мужчину, который изнасиловал меня и вышел на свободу. Мужчину, который убил свою жену и одел её в кожу другого монстра. Мужчину, который только что застрелил единственного человека в правоохранительных органах, готового увидеть правду.

Я сожгу его мир дотла. Я заберу каждого человека, который его защищает, каждую систему, которая его прикрывает, каждую ложь, которую он когда-либо произнёс, и скормлю их тьме, что живёт внутри меня, пока от него не останется ничего.

И я сделаю так, чтобы последним лицом, которое он увидит, было моё.

Перевод телеграм-канала:

Dark Dream

*листайте далее — это не конец*

*книга четвёртая*

Глава 13

*очень-очень кроваво и мерзко*

Глава 14

ВЕРНУТЬСЯ В НАЧАЛО

АННОТАЦИЯ

*книга пятая*

Сера Вэйл сражалась.

Она проливала кровь.

Она забрала свой трон.

Но ещё один хищник продолжает кружить рядом.

И на этот раз ему не откажут.

Её свита монстров стоит на грани уничтожения.

Они будут убивать.

Они будут разрушать.

Они сожгут всё на своём пути, лишь бы она продолжала дышать.

Потому что Сера Вэйл — их начало и их конец.

Она их безумие.

Их преданность.

Их гибель.

Последняя охота начинается.

ПИКАНТНЫЕ ГЛАВЫ

*перенесено в конец книги во избежание спойлеров*

ГЛАВА 1

СЕРА

Холодный огонь в моих венах кричит. Такой, от которого хочется бежать во все стороны разом, но никуда так и не приходишь.

Папочка уже вылился из дома, словно чёрная волна, чтобы искать Эдди, который… не мёртв.

Нет. Папочка найдёт его, пока не стало слишком поздно, и спасёт так же, как спас Джеймса. Я должна в это верить.

Снаружи раздаётся рёв двигателя, громкий, на пределе, рык машины, которой управляет человек, которому глубоко плевать на коробку передач. Шины визжат по асфальту, затем фары вспыхивают сквозь закрытое брезентом эркерное окно гостиной.

Это фургон Джеймса.

Я вижу его через входную дверь, всё ещё открытую после ухода Папочки, потому что всё, что я могу, — ждать, пока он вернётся.

Из его открытых окон грохочут колонки стереосистемы. «Twisted» группы MISSIO. Бас сотрясает фундамент и отдаётся в подошвах моих ног.

Джеймс ведёт фургон прямо через мой газон, по тротуару и паркуется так близко к крыльцу, что бампер целует нижнюю ступеньку. Фары гаснут, двигатель стихает, и ночь снова становится смертельно тихой.

Он вываливается из фургона и заполняет собой дверной проём. Глаза дикие, быстро мерцают синим, чёрным, угольным, словно стробоскоп. От его кулаков тянутся тени, свиваются и щёлкают, тело вибрирует от насилия, которому некуда обрушиться.

— Молитва, — он преодолевает расстояние за три шага, его руки оказываются на моём лице, плечах, руках. — Ты в порядке? Тебе больно?

Качаю головой, хотя до «в порядке» мне далеко. У меня дрожат руки. Я не замечала этого, пока он не успокоил их в своём крепком хвате.

Джеймс читает моё лицо, и что бы он там ни увидел, его челюсть сжимается так сильно, что мышцы на шее выступают жгутами. Он притягивает меня к своей груди, одной рукой сминая в объятиях, в то время как с другой всё ещё стекают тени, которые хлещут и обвиваются вокруг нас обоих. Его сердце бьётся быстро и яростно, и я понимаю, что он боится за Эдди так же сильно, как и я.

Потом он поднимает взгляд, и его лицо меняется. Выражение заостряется во что-то более холодное, пока его испещрённые угольками глаза скользят от закрытого брезентом эркерного окна к закрытому брезентом кухонному окну.

— Это нихрена не окна, — говорит он. — Это приглашения для Винсента. Кто, блядь, знает, что он сделает дальше, Молитва. Эти брезенты не остановили бы решительного ребёнка, не говоря уже о человеке с пистолетом и тем, кому больше нечего терять.

Я вздрагиваю в его объятиях, пока внутри всё скручивает. Он прав. Винсент только что убил свою жену и подстроил всё так, будто это сделал Алый Палач. Он только что выстрелил в копа на общественной парковке. Этот человек пересёк все границы, какие только существуют, а человек, у которого не осталось границ, — это человек без пределов.

Моя тревога затормозила мозг и превратила меня в грёбаную идиотку. Без Папочки, без Джеймса у меня есть только я сама и мои тени. Хватило бы этого, чтобы остановить Винсента, если он уже здесь, уже внутри, прячется в тёмном углу этого разрушенного дома и ждёт, когда я повернусь спиной?

Эта мысль ударяет, как ведро ледяной воды.

— Джеймс, — мой голос опускается. — Думаешь, он уже здесь?

Его глаза резко вскидываются к моим. Угольки вспыхивают.

Джеймс отпускает меня, идёт к входной двери и с силой захлопывает её. Петли визжат. Рама всё ещё треснута после папочкиного нападения во время моего похищения, дерево расщеплено вдоль волокон, и дверь больше не прилегает плотно. Сверху осталась щель, достаточно широкая, чтобы просунуть руку, и ещё одна внизу, где покоробился порог.

После того как он запирает её, мы движемся вместе, в общей паранойе. Джеймс стягивает тени вокруг кулаков туже, пока они не затвердевают во что-то похожее на латные перчатки из замёрзшего дыма. Я достаю пушку. Её вес — маленькое, твёрдое утешение в моей ладони.

Как один, мы проверяем весь дом сверху донизу.

Когда возвращаемся наверх из пустого подвала, я выдыхаю воздух, который сдерживала с того самого мгновения, как эта мысль впервые вонзилась мне в череп. Дом наш. Пока что.

— У меня есть доски, гвозди и молотки, — говорю, глядя на деревянный пол.

Джеймс большим пальцем приподнимает мой подбородок, чтобы я посмотрела на него.

— Дом — не твоя вина, Молитва. Давай сделаем его безопасным для тебя, айе? Жди здесь. У меня в фургоне есть всякая хрень, которая поможет.

Он снова выходит на улицу, а когда возвращается, несёт ящик с инструментами, дрель и фанеру. Что ещё у него в кузове этого фургона, что может помочь убрать беспорядок любого рода? Этот мужчина — ходячий план на случай непредвиденных обстоятельств, завёрнутый в