Божественная судьба - Морган Би Ли

Боги, так приятно снова видеть ее такой. Живая и невредимая, она поднимает глаза и лучезарно улыбается, одновременно потрясенная и ликующая.

— Мэйвен! — Она встает и направляется ко мне, стряхивая уголь с рук, прежде чем остановиться передо мной. Как всегда, она не идет на объятия без моей инициативы.

И я инициирую их.

Конечно, я инициирую.

Меня не волнует, что мои нервы сжимаются, когда ее руки так крепко обнимают меня. Меня, блядь, ничего не волнует, кроме того факта, что я смогу обнять Лилиан еще хоть раз.

— Прости, — выдыхаю я. — Мне чертовски жаль.

Прости, что ты умерла в страхе. Прости, что я была причиной этого. Прости за все дерьмо, через которое я заставила тебя пройти.

Лилиан отстраняется, и я вижу слезы в ее ярко-голубых глазах. Она улыбается. — Нет, маленький ворон. Хватит винить себя. В том, что произошло, нет твоей вины.

— Гидеон не причинил бы тебе вреда, если бы не пытался добраться до меня. Амадей никогда бы не послал его, если бы я…

— Тсс, — успокаивает она, прежде чем взглянуть на импровизированную доску. — Сейчас подходящее время для игры, о которой ты упоминала? Твоя мать сказала мне, что ты не можешь оставаться слишком долго.

Взглянув вниз, я вижу те же самые фигурки ручной работы, с которыми мы с ней играли годами. Те, которые она подарила мне на один из моих «дней рождения» так давно.

О, мои гребаные боги.

Я вот-вот разрыдаюсь, совсем как Кензи.

Мне удается сдержаться и кивнуть головой. Мы с Лилиан сидим на полу лачуги, как и раньше. За исключением того, что, в отличие от старых времен, дневной свет проникает через окна, освещая это ветхое помещение, как будто теперь это счастливое место.

Я молча расставляю свою сторону доски, и она делает то же самое. Я делаю ход. Она делает ход. Я делаю еще один.

Наконец, я больше не могу этого выносить. Я смотрю на нее. — Это сработало?

Она наклоняет голову, отчего светлый завиток выбивается из ее косы. — Что сработало?

— Ты приняла миссию Гален, чтобы искупить свою вину. — Я делаю паузу, оглядывая свою убогую лачугу, прежде чем рассмотреть ее. — Ты снова увидишь Аннабель?

Лилиан изучает шахматную доску, передвигая очередную фигуру. — Пока не знаю. Сахар может решить, что я сделала недостаточно. Мое прошлое, возможно, более запутанное, чем ты думаешь.

Я стискиваю зубы, глядя на игру. Она всегда была хороша в шахматах, и это приятно, потому что это позволяет немного отвлечься, пока я должна обдумывать свой следующий ход.

Передвигая одного из своих коней, я снова смотрю на нее. — Я прослежу, чтобы ты добралась до нее. Я поговорю с Сахар.

— Мэйвен.

— Нет, — фыркаю я, качая головой. — После всего, через что ты прошла? Это абсолютное мантикорское дерьмо, если ты не получишь того, что обещала Гален. Вот и все. Чего бы это ни стоило, я собираюсь…

— Хватит! — Лилиан рявкает так неожиданно громко, что я замолкаю. Ее ярко-голубые глаза непреклонны. — Все, через что я прошла? Мэйвен Амато, тебе пора подумать о себе. Я сделала свой выбор, так что, какая бы загробная жизнь ни была уготовлена для меня, я больше ни о чем не жалею. Но я наблюдала за тобой много лет, и знаешь, что я увидела?

Я передвигаю еще одну фигуру после того, как она делает быстрый ход. — Полубогиню, ни хрена не подозревающую о своей истинной природе?

Она качает головой, раздраженно глядя на меня. — Я видела блестящую, отчаянно решительную девушку, которая каждый раз ставила других выше себя и никогда ничего не просила взамен. Ты не сидела без дела, жалея себя, даже в самые худшие дни, когда меня убивало видеть все, через что они заставили тебя пройти. Ты просто приняла это близко к сердцу и выжила, чтобы сделать именно то, для чего тебя выбрали, даже если ты понятия об этом не имела, — добавляет она.

Подразумевать, что я была выбрана, а не специально создана для убийства Амадея, — хорошая мысль.

Лилиан снова передвигает одну из своих фигур, и я хмурюсь, когда понимаю, что она гораздо ближе к мату, чем я думала.

— Но в основном я видела девушку, которая забыла, что заслуживает счастья, — наконец бормочет она, снова глядя на меня. — Ты всегда была так занята подготовкой к трагическому финалу. Ты выжила ради других, но пришло время перестать ставить всех остальных на первое место. Пришло время тебе жить для себя. Мне нужно, чтобы ты пообещала мне, что будешь жить, любить и быть счастливой, не ставя всегда других выше себя, потому что ты заслуживаешь этого и многого другого. Обещай.

Я обдумываю все, что она говорит.

В моей прошлой жизни я умела выживать. Большую часть своего выбора я делала, исходя из необходимости. Единственный раз, когда я действительно почувствовала, что беру дело в свои руки, был, когда я решила использовать свое уникальное положение Телум, чтобы освободить людей из Нэтэра.

Может быть, именно поэтому известие о моем запланированном существовании так сильно обеспокоило меня. Мне казалось, что этот выбор был просто еще одной данностью — еще одной вещью, которую я была просто вынуждена сделать.

Но сейчас? Лилиан права.

Я уже пережила трагическую судьбу, которую всегда ожидала. И хотя я не справилась идеально, я действительно чертовски горжусь тем фактом, что люди из Нэтэра свободны. Я уже знаю, за какое будущее счастье я борюсь — за жизнь со своим квинтетом.

Они всегда будут моим приоритетом, но помимо этого… Я бы не возражала быть немного более эгоистичной.

В конце концов, стерва-полубогиня заслуживает того, чтобы время от времени делать перерыв.

— Обещаю, — улыбаюсь я ей.

Лилиан с облегчением переворачивает одну из моих фигур. — Шах и мат.

Черт возьми.

Она смеется над выражением моего лица. Когда где-то вдалеке начинает звонить странный колокол, Лилиан встает, стряхивает с рук еще больше угля и лучезарно улыбается мне, когда я тоже поднимаюсь на ноги.

— Этот колокольчик мой. Это значит, что Сахар готов принять меня. Если ты не возражаешь проводить меня…

Я киваю, а затем делаю паузу, бросая взгляд на самодельную шахматную доску, которая была такой важной частью моего меланхоличного детства. — Можно ли брать вещи из Вестибюля в Запределье?

— Я не уверена.

Попробовать в любом случае стоит. Я хватаю обоих ферзей с шахматной доски, кладу одну в карман, а другую предлагаю ей. — Что-нибудь, чтобы ты не забыла меня в Запределье, — бормочу я, чувствуя себя до смешного сентиментальной.

Лилиан смеется, когда