Божественная судьба - Морган Би Ли

class="p">Я до сих пор не уверена, ходит она или плывет под этим плащом, но ее движения настолько грациозны, что в любом случае эффект один и тот же. Она останавливается передо мной.

— Пора возвращаться.

Я изучаю ее. — Это была та услуга, о которой ты просила Сахар. Ты просто хотела познакомить меня с Амато.

— Да.

— Так ты чувствуешь… это по отношению к нему? — спрашиваю я, слишком любопытная для своего же блага.

— Это первый глупый вопрос, который ты когда-либо задавала мне, — сообщает мне богиня смерти, прежде чем взмахнуть своей косой, чтобы пробить вход обратно в мир смертных.

Теперь я понимаю, откуда я унаследовала свою нелюбовь к разглашению личной информации.

Я выхожу из вестибюля между низшими планами существования и оказываюсь точно в том же месте, с которого начинала. Мой квинтет все еще застыл на месте в этом темном, зловещем лесу, но боги, я так чертовски рада вернуться на их сторону.

Как только я подхожу к ним и разрыв между мной и Синтич закрывается сам собой, все четыре мои пары размораживаются. Они растерянно моргают, увидев, что я смотрю на них. Сайлас слегка поворачивается, чтобы моя мать не попадала в поле его периферийного зрения.

— Передумала? — Бэйлфайр хмурится, проверяя связь.

— Нет. Я только что вернулась.

— Срань господня, это было быстрое прощание.

— Ее мать — богиня времени, ты гребаный болван, — указывает Крипт.

Я чувствую себя в миллион раз более умиротворенней, чем в прошлый раз, когда я стояла в темном плену Эвербаундского леса. Моя грудь все еще болит от осознания того, что Лилиан где-то там в Запределье, и я больше не увижу ее в этой жизни. Я не уверена, как скоро эта боль пройдет, но завершение имеет чертовски большое значение.

Я поворачиваюсь к Синтич. — Спасибо.

Она слегка наклоняет голову. — Я ожидаю более вежливых молитв от тебя в будущем. Или от твоих смертных пар. Некоторые из их молитв позабавили меня.

Когда ее темный пристальный взгляд перемещается на Эверетта, он краснеет сильнее, чем я когда-либо видела, и закрывает лицо руками.

— О чем она говорит? — Я спрашиваю только его.

— Ни о чем. Но не стесняйся пожать мою душу, чтобы этот момент поскорее закончился.

Богиня смерти ухмыляется его реакции. Это первое настоящее выражение на ее лице в присутствии моего квинтета, и я не упускаю из виду, что все они снова шарахаются от нее. С этими словами моя мать натягивает капюшон и растворяется в тени.

47

Сайлас

За три дня, прошедших с тех пор, как призраки напали на храм культистов, мы с моим квинтетом сделали все возможное, чтобы утешить нашу хранительницу. Беда в том, что Мэйвен отказывается зацикливаться на своей потере.

Она постаралась не пролить ни слезинки на простой панихиде по Лилиан на следующее утро после нападения. Эверетт изготовил элегантное надгробие из невермелта для Лилиан, которое теперь стоит рядом с надгробием Мэйвен в самой большой оранжерее Эвербаунда. Цветы подснежника там радостно расцвели под общей магией Ашера Дугласа, когда наш квинтет, квинтет Бэрд, Дуглас и несколько других Реформистов отдавали дань уважения добросердечной смертной, которая вырастила мою хранительницу.

Мэйвен оставила красочную коробку цветных карандашей и фотографию маленькой девочки на почетной могиле Лилиан. Она больше не пролила ни слезинки ни перед нами, ни перед кем-либо еще. Даже когда наша хранительница рассказала нам о своем опыте в вестибюле Запределья, она была краткой, а затем перешла к тщательному планированию того, как мы уничтожим Амадея.

Она — сила природы, но мы все четверо знаем, что она все еще в трауре.

Я сажусь на край кровати, наблюдая, как мой кровавый цветок крепко спит в объятиях Бэйлфайра. Рассвет прокладывает себе путь в темном небе за окнами главной спальни нашей квартиры квинтета. За последние несколько дней температура сменилась на летнюю, так что я вижу начало цветения растений далеко внизу. Мир природы наконец-то возвращается в нормальное русло после постоянных заморозков Эверетта.

К сожалению, улучшение погоды только побудило отдыхающих остаться здесь. Даже несмотря на недавнее нападение призраков в лесу, беженцев, людей из Нэтэра, культистов и других людей это не пугает. Они считают, что их присутствие свидетельствует о поддержке — Мэйвен Оукли.

Она была слишком занята составлением заговора и раздачей инструкций лидерам Реформистов, чтобы обращать внимание на задержавшихся. Сказать, что мы были заняты, было бы преуменьшением, но мой кровавый цветок до сих пор не поделилась с нами всем своим планом.

Я наблюдаю, как Мэйвен наконец-то начинает ворочаться в особенно теплых объятиях Бэйлфайра. Здоровяк вырубился так сильно, что даже не пошевелился, когда наша очаровательная полусонная хранительница высвободилась из его объятий и придвинулась поближе к Эверетту. Элементаль льда инстинктивно прижимает ее к своей обнаженной, покрытой шрамами груди. Сразу остыв, она снова расслабляется.

Я чувствую присутствие Крипта за мгновение до того, как он материализуется рядом со мной. Он безмолвно протягивает мне пустой шприц — один из нескольких, с которыми я возился последние пару дней, пытаясь найти нужное зелье с ревериумом, чтобы справиться с его проклятием.

— Ну? — Спрашиваю я, понизив голос, чтобы не разбудить Мэйвен.

Он отвечает, снимая кожаную куртку и протягивая одну руку. Кружащиеся светлые и темные отметины на ней загораются жутким узором. Но опять же, отметин вообще осталось очень мало.

Черт бы тебя побрал.

Откладывая это разочарование на потом, я оглядываюсь на нашу хранительницу и сосредотачиваюсь на гораздо более серьезной проблеме, над которой мы все размышляли последние несколько дней.

— В ее подсознании ты уже видел что-нибудь о клятве крови, которую она дала Арати?

Он качает головой, его фиалковый взгляд серьезен, когда он снова натягивает рваную кожаную куртку. — Я слишком часто видел, как она истекает золотым ихором в Раю, но ничего об этой гребаной клятве.

Бэйлфайр перекатывается и, прищурившись, смотрит на Крипта. Я не удивлен, что наши приглушенные голоса разбудили оборотня с его острым слухом.

— Подожди. Почему, черт возьми, у нее было кровотечение? — спрашивает он тихим и неуверенным голосом.

Принц Кошмаров задумчив. — Почему до сих пор не хватает части головоломки, так же как и ее таинственной, связывающей душу клятвы. Верно, любимая?

Я думал, она все еще спит, но Мэйвен садится и зевает. Я не утруждаю себя попытками скрыть свой вздох, когда она натягивает простыни, чтобы прикрыть свою восхитительную наготу — напоминание о горячем обожании, которым мы одаривали ее большую часть ночи. Вместо того чтобы обратиться к текущей теме, моя вечно неожиданная, прекрасная хранительница смотрит в окно.