Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

— Вы помните⁈ — поразилась она.

— Я всегда всё помню, — заявил Риш и поправился: — Почти всегда. И как ты вчера за мной ухаживала, тоже помню!

Женщина наконец сообразила, как слова хайнеса мог понять господин жрец, и смутилась.

— Вы так на ребёнка были похожи, вот я вас и успокаивала, как ребёнка, — поспешила оправдаться она и с досадой добавила: — Больше не буду.

— Нет уж! Я может тоже иногда хочу побыть ребёночком. Совсем маленьким ребёночком, — и стрельнул глазами на мокрое пятно на рубашке магички.

Лирка мгновенно залилась краской, а господин Руахаш хотел бы прийти ей на помощь, но кусал губы, чтобы сдержать улыбку.

— Вы к нам надолго или уже уходите? — всё же жрец отвлёк внимание на себя.

— Уже ухожу. Господин Шерех, правда, заманивал меня на ночёвку, вот даже прекрасными девами пытался приманить, — Лирка покраснела от прямого насмешливого взгляда, — но дела государственные манят меня больше всяких там барышень, которые не желают идти в моё гнездо.

— Вы были пьяны! — защищалась Лирка.

— А что, если сейчас позову, согласишься? — вскинул бровь хайнес.

Женщина замешкалась.

— Вы не позовёте, — не слишком уверенно ответила она.

— А ты не пойдёшь, потому что трусиха! — и распорядился: — Проводи меня до выхода, — и уже Руахашу: — Хорошего дня.

— И вы не портите его другим, — с улыбкой пожелал жрец.

— Ни одной сочувствующей морды, — наигранно расстроился Риш, наблюдая, как Лирка поспешно натягивает сапоги.

Схватив сюртук и прижав его к груди, женщина торопливо шагнула к ожидающему её хайнесу.

— Так, слушаешь меня внимательно и не смеешь спорить, — распорядился Риш, вышагивая по коридору. — Я отзываю своих оборотней, охранять тебя будут подчинённые господина Шереха. Поэтому не выписываешь круги по городу, не ищешь неприятности и после работы сразу идёшь домой. Ясно?

— Да! — торопливо отозвалась Лирка.

— В городе есть ещё хоёторцы. С незнакомыми не общаться, питьё-еду из чужих рук не принимать. С письмами тоже осторожнее. Могут пронюхать, чем ты сейчас занимаешься во дворце, и подослать что-нибудь лично для тебя. Поняла?

— Да!

Они вывернули на лестницу.

— Если беспокоит печать, говоришь сразу. Не утаиваешь, боясь, что сделаешь хуже, а говоришь! Вот если утаишь, точно сделаешь хуже. Кстати, не беспокоит? — Риш посмотрел на женщину.

— Нет, — решительно, даже не задумавшись ответила та. Но смешалась под пристальным взглядом и добавила: — Ну только если физически, когда она приклеится на особенно неудобное место.

— Даже интересно какое…

— На тазовую косточку, — откровенно призналась Лирка. — Ремнём пережимает и натирает.

Сказала и смутилась под насмешливым взглядом.

— Веди себя хорошо и не жалей пьяных мужиков, — дал последнее наставление Узээриш.

Лирка досадливо скривилась, закусила губу, смешалась, взлохматила кудри и наконец опустила взгляд.

— Боги, к чему такое смущение? Ты же не надругалась надо мной, — хихикнул хайнес. — Хотя, — он перешёл на шёпот, — если вздумаешь надругаться, я не обижусь, — и подмигнул.

Он ожидал красных от смущения щёк, но женщина почему-то побелела и едва не навернулась с лестницы. В голову Риша закралась мысль, что она успела подумать о надругательстве над его телом.

Съехидничать он не успел. Внизу его ожидали мрачные консер Шерех и Фоший.

— Риш, пройди с нами.

Холодок прошёл по спине, улыбка мгновенно сползла с лица. Не оборачиваясь ни на кого, он молча прошёл за консером и домоправителем. Последний смущённо кашлянул и пробормотал:

— Я… это… отойду, чтобы не мешать.

Саврий обеспокоенно посмотрел на него, потом на Лирку и знаком велел ей уйти. Та немного отстала.

— Я велел Фошию поспрашивать служанок, которые утром прибирают постели, — тихо поделился Шерех, — и тут одна кое-что сказала.

Консер сочувствующе взглянул на и без того белого Риша.

Они завернули в тёмный закуток, и на них, испуганно вздрогнув, уставилась невысокая девушка в светло-сером платье. Вполне миленькая, круглощёкая, веснушчатая, с аккуратно прибранными светло-русыми волосами. Шерех подошёл к ней и, заложив руки за спину, тихо попросил:

— Лѐсси, расскажи нам то, что сказала господину Фошию.

Девушка со страхом посмотрела на хайнеса. Тот стоял, неестественно прямой, и ждал её ответа со стиснутыми зубами и кулаками. Испугавшись Сильнейшего, служанка затрясла головой в отрицании.

— Говори. Тебе ничего не угрожает.

Та всхлипнула.

— В… ту ночь я на кухню заглянула… пить так хотелось… А там… — она со страхом посмотрела на замершего Узээриша. — Пить изволил. Я уйти, а он меня за руки…

Риш вздрогнул как от удара, прикрыл глаза и глухо застонал.

— Господин… он вроде и не сильно тянул, — Лесси виновато на него посмотрела, — но разве можно самому хайнесу отказывать? Я толкнула… малость самую! Не сильно, не до боли, — она словно испугалась, что её ругать будут. — Думала, опомнится, отпустит. А нет… А мне что делать? И я того… смирилась.

Узээриш распахнул глаза, и в них отразилось что-то дикое. Пошатнулся, схватился за голову и попытался проморгаться.

Он же подозревал… чувствовал… знал…

— Неправда! — неожиданно раздалось за его спиной.

Резко обернувшись, он увидел Лирку, которая с яростью и ненавистью смотрела на дрожащую служанку.

— Неправда! — выплюнула женщина. — Ты лжёшь!

Глава 40

Жестокость и милосердие

Все пометки в деле Лирки за неисполнение приказов были на счету Ирреса. Женщина послушно отстала от хайнеса и хотела уже рвануть на улицу, чтобы найти Ханёна и убедиться, что он не попадётся на глаза Сильнейшего. Но Иррес!..

«А вдруг что-то против нас задумали?»

«Ты нас подставишь», — сердился на него господин Наэш.

«Мы только самую чуточку прислушаемся…»

Из-за него Лирка немного замешкалась перед углом, за который завернули мужчины, и до её слуха донёсся приглушённый голос господина Шереха.

— Я велел Фошию поспрашивать служанок, которые утром прибирают постели, и тут одна кое-что сказала.

Лирка напряглась. Внутреннее чутьё соглядатая обострилось до предела. А может, и не чутьё, а паранойя. При упоминании ночи и «пить изволили» женщина обмерла от страха. Холодный пот градинами выступил на спине, и Лирка в панике выпустила когти. Если бы не господин Наэш, она бы обнаружила своё присутствие раньше и, возможно, уже бы вцепилась в горло служанке. Боги, неужели кто-то видел их с хайнесом помимо Викана?

Но дальнейшее признание Лесси остудило её ведром ледяной воды. В первый миг, вслушиваясь в запинающийся полушёпот девушки, Лирка даже не понимала, о чём та говорит. Смысл не доходил до разума, действительность не складывалась с рассказываемым.

О чём говорит эта безумная? В чём она обвиняет хайнеса? В груди сперва занялась обида, будто у Лирки отобрали то, что принадлежало ей, а затем яростным пламенем занялась