Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

«О чём болтает это семя Хрибного?» — изумлённо протянул Иррес.

Дух был так поражён услышанным, что не заметил изменений в состоянии Лирки. Зато заметил господин Наэш.

«Лирка, стой!»

Но та уже никого, кроме гнусной обманщицы не слышала. Вылетела из-за угла, рявкнув:

— Неправда!

Дрожащая девушка с испугом и изумлением уставилась неё, затем почему-то на господина Шереха и отшатнулась. Клокочущая от гнева магичка сделала шаг вперёд, едва сдерживаясь от желания вцепиться в узкие плечи и, если понадобится, когтями вытащить признание из лгуньи.

— Неправда! Ты лжёшь!

Лирка сделала ещё один шаг, и дорогу ей заступил старый консер, смотрящий на неё с подозрением и удивлением. И выражение его лица заставило женщину опомниться и осознать, где она находится и в чьём присутствии бросается обвинениям. Грудь затопил жар ужаса, и она растерянно посмотрела через плечо на хайнеса, который глядел в ответ непонимающе, но… с надеждой?

— Не мог он этого сделать, — уже без прежнего пыла произнесла магичка, отступая. — Не мог.

— Почему не мог? — прищурился Шерех.

Мысль лихорадочно заработала, пытаясь найти выход из положения, в которое Лирку загнали любопытство Ирреса и собственная несдержанность.

— Вы его хоть раз пьяным видели? — в ярости выплюнула женщина. — Да он муху не обидит, если она женского пола!

За спиной раздался тихий разочарованный выдох, и Лирку опалило чувство стыда. Запоздало она подумала, что могла придумать более подходящую ложь. Сказать, что сама видела хайнеса в ту ночь. Стража бы подтвердила, что она выходила из своей комнаты.

— Не способен он этого сделать! — продолжала она стоять на своём под подозрительным взглядом Шереха. — Я не знаю, чего ты добиваешься, — Лирка с презрением взглянула на сжавшуюся за спиной волка девушку, — но ты дорого заплатишь за свою ложь!

— Я… я… — служанка умоляюще посмотрела на спину хозяина, словно прося его защитить, — я не вру, госпожа.

— Ты…

— Оставь, — прервал разъярённую магичку усталый голос хайнеса. — Не нужно.

— Но… — терзаемая стыдом женщина не была готова отступить.

— Прекрати! — уже прорычал Риш, и Лирка отшатнулась назад, растерянная и пристыженная.

Саврий тут же схватил её за руку и выволок из закутка.

— Я запретил тебе следовать за нами! — недовольно прорычал помощник. — Уходи и не лезь в это дело.

Отчитав магичку, он повернул назад, оставив Лирку наедине с колотящимся сердцем и душащим чувством вины. Перед глазами продолжало стоять болезненно искривлённое лицо хайнеса.

«Даже не думай возвращаться! — прорычал Иррес. — Эту нахалку и без тебя выведут на чистую воду».

Господин Наэш молчал, и в его молчании Лирке чудился укор. Прикрыв глаза, она глубоко вздохнула и резко развернулась, чтобы вернуться и…

«Лирка, нет!»

— Мама! — донёсся радостный вопль из холла, и женщина застыла. — Мама, ты смотри, что мы нашли!

Послышался дробный стук детских ножек по лестничным ступеням, и Лирка отшатнулась от злополучного закутка. Отшатнулась и, вновь развернувшись, поспешила прочь, гонимая уже другим страхом.

Зевающий Ханён лежал на постели в одних портках и рассказывал матери, какую чу̀дную штуку они нашли в лесистом парке родового гнезда Вотых. Лирка стояла у окна, смотрела на скрытые ночной тьмой деревья и нервно покусывала костяшки. Дневное происшествие не выходило из её головы ни на секунду. Они так и не уехали из дома Вотых. Обеспокоенная госпожа Жадала попросила их переночевать тут, потому что старый консер сейчас занят другими заботами и у него не было времени, чтобы побеспокоиться об охране. Насколько знала Лирка, хайнес тоже не уехал. Занял покои на третьем этаже, куда переместили и девушку Лесси. Консери Жадала выглядела очень расстроенной, порой у неё в глазах мелькало непонимание и досада. Она не говорила о произошедшем, а Лирка не осмелилась спросить.

Её душила вина.

Она ведь могла сказать, что хайнес не виноват. Она единственная… почти единственная, кто знает, что на самом деле произошло в ту ночь. Она непосредственная участница! Но… Лирка через плечо посмотрела на сына, который, задрав руки-ноги вверх, шевелил ими, словно в зверином облике передвигался на лапах.

Её мучил страх.

А ещё её терзало возмущение. Ирресово возмущение.

«Страдали мы, а мученицей хочет стать она! — ярился дух. — Какова наглость! Прошман…»

«Иррес, — с усталым укором протянул Наэш. — Предлагаешь пойти и признаться, что мученик здесь только ты?»

«Нет! Но разве можно оставить такую наглую ложь без наказания⁈ Мы должны отомстить!»

«Предлагаешь пойти и выдрать ей волосы? И как Лирка потом объяснится?»

«И как я с тобой столько веков живу⁈ — вызверился Иррес. — Выпусти нас на волю, иначе меня разорвёт!»

Лирка встрепенулась и нахмурилась.

— С ума сошёл? Мы в доме Вотых, а ты выйти захотел?

Ханён оборвал рассказ и рывком сел.

— Дядя хочет выйти? Я сейчас!

И прежде, чем мать дала разрешение, соскочил с кровати и бросился в гостиную. Дверь закрывать. Вернувшись, мальчик крепко затворил дверь и в спальню и даже подтащил к ней кресло. После потеснил недовольную маму и задёрнул занавески.

— Уф-ф-ф-ф! — удовлетворённо выдохнул подселенец, ступая лапами на пол.

— Веди себя тише, — раздражительно прошипела Лирка.

— Не тем, кто подозрительно себя ведёт, меня упрекать, — презрительно сморщил морду Иррес. — «Неправда», — передразнил дух. — «Ты лжёшь». Дурында!

Морда зверя переменилась, и его голос зазвучал мягче, на другой манер.

— Стоило сказать правду, — господин Наэш продолжал настаивать на своём.

— Что случилось? — Ханён любопытно завертел головой.

— Ничего, — поморщилась Лирка.

Почувствовав ложь, мальчик вопросительно посмотрел на подселенца. Тот ткнулся мокрым носом в голый живот ребёнка и погнал хохочущего мальчишку к постели, где завалил его и начал облизывать под протестующие визги.

Без Ирреса и господина Наэша мысли потекли свободнее, но теперь только в одном направлении. Лирка закусила губу. Чувство вины продолжало её пожирать. Ещё и Шани взволнованно крутилась внутри, переживая за гнездо и пух в нём. Вот глупое создание! Уловив не самые приятные мысли в свою сторону, медведица угрожающе зарычала на глупую двуногую половину. Лирка заставила себя сдержаться. Только с собой ей ещё не хватало разругаться.

Занятая самобичеванием, она не обратила внимания на подозрительную тишину за своей спиной. Иррес, прижавшись пастью к уху Ханёна, что-то ему нашёптывал. Мальчик бросил вороватый взгляд на напряжённую мамину спину и неуверенно кивнул. Подселенец тут же спрыгнул с постели и ворчливо протянул:

— Спать лучше иди. Будешь завтра жалеть своего бедного и несчастного хайнеса. Хотя зуб даю, к утру выведут эту суку на правду! Ха! Или же ваш этот прославленный Шерех вообще не стоит восторгов в свой адрес.

— Иррес… — недовольно вступил бывший хайрен.

— Даже не начинай! — прервал его дух.

— Мама, ты идёшь