Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон! - Рика Лав

ближе к Маре, окружив ее со всех сторон, наперебой что-то рассказывая, активно размахивая руками, перебивая друг друга и спорив. Такими темпами мне придется поднимать ей жалование, так как она должна была по договоренности следить только за Аникой.

— … а потом храбрый принц нашел высокую башню в лесу, где томилась прекрасная принцесса! — пищал один малыш восторженно.

— Нет-нет, ты все путаешь! Сначала он убил страшного дракона! — перебивал его другой ребенок.

— Да не убил он никого, а просто победил! Мара же ясно сказала, что принц победил дракона! — вмешивался третий.

— Это одно и то же!

— Нет, совсем не одно! Победил — это значит, просто прогнал дракона прочь или заставил подчиниться, а убил — это когда мертвый…

— Дети, дети, пожалуйста, не спорьте так громко, — мягко и настойчиво вмешалась Мара, поглаживая ближайшего мальчугана по растрепанным вихрам. — В сказке было сказано, что храбрый принц победил злого дракона и освободил прекрасную принцессу из заточения в башне. А как именно он это сделал — каждый из вас может представить по-своему.

Малыши на мгновение притихли, задумчиво обдумывая ее слова, но уже через секунду снова принялись наперебой делиться своими версиями приключений принца, добавляя все новые и новые невероятные детали.

Невольно улыбнулась, наблюдая за ними. Обычные детские сказки, самые простые истории о принцах и принцессах, которые Мара читала им в течение дня, оказались такой мощной отдушиной для их измученных душ и детских эмоций. Малыши с упоением пересказывали друг другу услышанное, активно добавляли свои выдуманные подробности, с головой вживались в роли отважных героев.

Это было именно то, что им так было нужно — возможность хотя бы на время забыть о своем прошлом и быть просто детьми, а не забитыми жизнью существами без будущего.

Девочки-подростки расположились отдельной компактной группкой ближе к окну, тихо шушукаясь между собой и время от времени хихикая, прикрывая рты ладошками. Краем уха уловила обрывки их разговора:

— … а мастерица Элис сказала мне, что у меня от природы очень чувствительная рука для тонкой работы с иголкой и ниткой!

— Правда⁈ И что, она разрешит тебе дальше учиться у нее?

— Не знаю, будет ли это позволено, но она сказала, что если я буду стараться и прилежно работать, то у меня всё получится!

— А меня сегодня хозяйка Фания похвалила за то, как аккуратно я морковь для супа нарезала!

Девчонки искренне радовались таким простым вещам — доброму слову и похвале от взрослых, возможности научиться чему-то полезному, вниманию со стороны. То, что для детей из хороших семей было бы обыденным и ничем не примечательным событием, для этих несчастных сирот становилось маленькой победой.

Сердце сжалось от жалости. Эти дети… они заслуживали намного большего, чем получили от жизни. Заслуживали безопасного детства, заботливых родителей, теплого дома, возможности учиться и развиваться. И я дам им все это. По крайней мере, постараюсь.

Но, когда я направлялась на кухню за своей порцией ужина, разговоры стихли, и множество глаз уставилось на меня. Дети настороженно провожали меня взглядами. Но когда я кивнула им с дружелюбной улыбкой, несколько младших малышей робко улыбнулись в ответ и даже помахали мне ручками.

— Добрый вечер, госпожа баронесса, — поздоровалась одна из девочек постарше, неловко поднимаясь со своего места.

— Добрый, милая, — кивнула ей в ответ. — Садись, пожалуйста, не вставай. Приятного аппетита вам всем.

— Спасибо! — послышалось несколько благодарных голосов.

Они быстро вернулись к своим прерванным разговорам и еде, напряжение в воздухе спало. Хорошо, это очень хорошо. Дети начинают привыкать ко мне, перестают меня бояться, видят во мне не угрозу, а просто взрослого человека, часть их новой жизни.

Хотя один человек за столом так и не расслабился ни на секунду.

Кейран.

Он сидел в самом темном углу столовой, обособленно от всех остальных групп детей. Перед ним стояла почти нетронутая тарелка с остывающей едой, но он просто бесцельно ковырял вилкой, передвигая куски мяса и картошки туда-сюда, создавая видимость.

Моим первым порывом было бы предположить, что он просто злится и психует, что теряет свою прежнюю власть и авторитет над другими детьми, которые теперь заняты своими интересными делами и не обращают на него никакого внимания. Что бунтует против новых порядков, против дисциплины, против взрослых, которые им руководят.

Но нет, это было совсем не то ощущение.

Кейран не казался разозленным бунтарем или обиженным лидером. Он казался… испуганным. Да, именно так, хотя изо всех сил пытался скрыть этот страх за маской безразличия и показной угрюмости.

Чего же он так боится? Меня лично? Вряд ли, я для шестнадцатилетнего подростка не представляю никакой угрозы — просто очередная «баба», пусть и с титулом баронессы. Драконорожденных воинов и их тренировок? Возможно, сегодняшнее занятие с бойцами наверняка стало для него настоящей встряской — он точно привык доминировать над младшими и слабыми, будучи старшим, а тут столкнулся лицом к лицу с настоящей силой.

Или… или он просто боится перемен как таковых? Боится, что вся эта непривычная стабильность, сытость, безопасность — временные, ненадежные, что скоро все рухнет как карточный домик, и они снова окажутся выброшенными на улицу без крыши над головой?

Не знала ответа. Но очень, очень нуждалась в том, чтобы найти истину. Потому что проблемные, закрытые подростки с травмами — это самые настоящие бомбы замедленного действия с непредсказуемым таймером. Если не разобраться с ними вовремя, не помочь, не найти подход, они рано или поздно взорвутся изнутри, и тогда разнесут к чертям собачьим всю нашу хрупкую, с трудом выстраиваемую гармонию.

Нужно серьезно поговорить с Ланой. Пусть она внимательно приглядит за Кейраном, попытается осторожно выяснить, что у него творится на душе, чего он… боится.

Прошла дальше на просторную кухню, где неутомимая Фания колдовала над своими кастрюлями и сковородами, а старательная Амели мыла гору грязной посуды. Новая служанка перебирала что-то в ящике.

— Ох, госпожа баронесса! — искренне обрадовалась Фания, подняв голову и увидев меня в дверном проеме. — Наконец-то соизволили выбраться из своей рабочей берлоги! А я уж всерьез думала, придется нести вам ужин прямо в кабинет да привязывать к стулу, кормить с ложечки.

— Спасибо за заботу, но, — опустилась на свободный стул у большого кухонного стола с облегчением. — Лучше уж поем здесь, на кухне, если ты не возражаешь против моего общества.

— Да что вы, какие могут быть возражения! — она проворно поставила передо мной большую тарелку, щедро наполненную ароматным тушеным мясом с овощами. — Ешьте скорее, пока все еще горячее и не остыло.

Набросилась на еду, и только в этот момент