Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

сжал мои пальцы и отпустил, возвращаясь к своей тарелке. — А то остынет. И печенье доедай, а то Зигорра обидится! А практика показывает, что драконов лучше кормить... Чтобы потом уже мне голову не отрывали.

«Что-о-о, впечатли-и-илс-с-ся мной?» — не удержалась Зигорра от самодовольного урчания.

— Сложно не проникнуться симпатией к драконице, которая за тебя глотки рвать готова, в прямом смысле того слова, — хмыкнул Лукас и весело подмигнул мне.

«Дыа-а-а! Я крас-с-савица!»

— Еще какая, — с придыханием произнес Лукас. — Моя великолепная ледяная зубастая красавица.

«Уру-ру-у-у!..» — Зигорру прямо-таки распирало от гордости и важности.

А я не выдержала и рассмеялась от абсурдности всей ситуации, и Лукас тоже присоединился к моему веселью.

***

Мы долго сидели так за столиком, разговаривали... О многом. В основном о разницах между нашими странами, потому что Лукасу было очень интересно послушать про Лакор, причем его интересовали глобальные вопросы, вроде политических устоев, торговых возможностей, наши местные обычаи, беседовать об этом было увлекательно, да и Лукас мне еще много нюансов о Валтарии поведал.

Мы не говорили о нашем будущем, условившись быть просто здесь и сейчас и решать задачи по мере их поступления. А потом... Это будет потом. Рождественский вечер не хотелось портить ни мне, ни Лукасу грустными разговорами, так что мы болтали о прекрасном.

Я то и дело ловила себя на том, что не могу отвести от Лукаса взгляд.... Как он двигается, как улыбается, как смотрит на меня — всё это пьянило сильнее любого игpиcтoго напитка.

А в какой-то момент я заметила странную деталь: Лукас периодически брал со своей тарелки кусочек хлеба, отщипывал крошки и скидывал их вниз, за перила балкона. Делал он это как-то по-особенному — задумчиво, словно в рассеянности, но я успевала заметить, как его пальцы на мгновение замирали, прежде чем разжать их, и крошки падали не просто так, а по какой-то замысловатой траектории.

Я не стала спрашивать. Мало ли — может, местный обычай такой, крошки птицам на Рождество кидать?

— Смотри, — сказал Лукас, кивая куда-то вниз. — Гости пожаловали.

Я перегнулась через перила и удивленно вскинула брови.

На крышу этажом ниже слетались... Эмн... голуби? Но не обычные, а словно вырезанные из прозрачного льда. Их перья переливались в тусклом свете, отбрасывая радужные блики, а глаза — глаза горели алым, как раскалённые угли. Они копошились на снегу, что-то клевали, и их было много — десятка два, не меньше.

— Кто это?

— Ледяные голуби, — ответил Лукас, отпивая из своего бокала. — Низшая нечисть, можно сказать, местные паразиты. Питаются крошками, отходами, иногда падалью. Для людей не опасны, разве что если стаей нападут на ослабленного путника — могут заклевать до смерти.

— Мило, — хмыкнула я, но глаз не отрывала.

Голуби и правда были красивы — в своей ледяной пугающей эстетике.

— А почему они прилетели именно сюда? — спросила, наблюдая, как стая всё прибывает.

Лукас загадочно улыбнулся, но ничего не ответил.

Я смотрела, как голуби суетятся на крыше, клюют что-то, и вдруг заметила странную закономерность: они не просто хаотично копошились — они словно выстраивались в определённом порядке, точнее — в определённой форме, ровно как крошки были набросаны. Те голуби, что прилетели первыми, встали в центре, следующие — вокруг них, и с каждым новым голубем фигура становилась всё более отчётливой...

Сердце. Они образовывали форму сердца! Огромного, пульсирующего ледяного сердца на белом снегу, с алыми глазами-искорками внутри.

Я перевела взгляд на Лукаса, который смотрел на меня с лёгкой полуулыбкой.

Кажется, кое-кто нарочно покрошил хлебушек, с магической добавкой.

— А ты романтик, однако.

— Есть немножко, — усмехнулся Лукас.

Я снова посмотрела вниз. Ледяное сердце как будто пульсировало, переливалось, голуби клевали крошки, но не разбредались, сохраняя форму, словно по команде. Это было как-то завораживающе красиво, и я даже встала, подойдя к перилам, облокотившись на них и с любопытством глядя вниз, наблюдая за странной нечистью-голубями.

Не заметила, как Лукас поднялся из-за стола. Он подошёл ко мне вплотную и положил руки на перила по обе стороны от меня, заключая в кольцо теплых объятий, я чувствовала его дыхание на своей щеке.

— Знаешь, — сказал он тихо мне на ухо, — когда я был маленьким, мама рассказывала мне сказку о ледяных голубях. О том, что если в рождественскую ночь они сложатся в сердце на снегу, то желание, загаданное в этот момент, обязательно сбудется.

— И... что ты загадал?

— Чтобы однажды, когда всё это закончится, мы могли сидеть вот так же — но уже не прячась, — тихо произнес он. — Вместе.

Его слова заставили мое сердце биться быстрее, в груди разлилось что-то тёплое и тягучее, как расплавленный шоколад.

— Я... — прошептала, не зная, что сказать.

Что я тоже этого хочу и, пожалуй, немедленно загадаю такое же желание? Что это самое необычное и милое признание в теплых чувствах ко мне, которое я только могла себе представить?

Лукас улыбался и мягко поглаживал большим пальцем мою ладонь, лежащую на перилах.

— Кто бы мне сказал, что я буду сидеть тут в Рождество с лакорской принцессой, — произнёс он задумчиво, глядя на наши переплетённые пальцы. — Я бы упёк этого бедолагу за решётку. Безумие же!

Я фыркнула, поднимая на него глаза.

— Безумие, — кивнула я. — Но самое лучшее безумие в моей жизни!

Лукас прищелкнул пальцами, и небольшой музыкальный артефакт — изящная шкатулка с мерцающими кристаллами, стоящая в углу балкона и мурлыкающая разные песни всё то время, что мы сидели, — сменила музыку, и стала погромче.

Из шкатулки полилась очень красивая песня*, медленная, тягучая, полная глубокой печали и одновременно — невероятной надежды.

[*примечание автора: очень рекомендую параллельно с чтением включить песню Hurts «Darkest Hour» для лучшего погружения в атмосферу; в моем воображении такую песню мог бы включить Лукас ]

Бархатный мужской голос пел о самых тёмных временах, о том, что даже в них есть свет, что никто не одинок в своей битве.

— Эта песня всегда напоминает мне о том, что даже в самые тяжёлые моменты есть ради кого бороться... Можно я приглашу вас на танец, Ваше Высочество?

— Я не умею танцевать под такую музыку, — честно призналась я, принимая руку Лукаса.

— Здесь нет правил, — ответил он. — Просто доверься мне.

Он привлёк меня к себе, положил одну