В самом Сердце Стужи. Том VII - Александр Якубович

— Умный выбор, милорд верен себе, — с усмешкой покачал головой колдун. — Сорог настолько далек от Халдона, что встретить выходца оттуда, если вы не шебарский морской купец, почти что чудо, сравнимое с явлением Алдира. Но он не из Сорога. Вы точно не знаете, откуда он?

— Видимо, не хочет говорить, — ответила я, внутренне принимая решение идти до конца. — А я и не настаивала. Я удовлетворилась историей о Сороге.

Пока я не скажу, что Виктор переродился в теле командира отряда наемников, он в полной безопасности…

— А вы не думали, что ваш супруг такой же, как и вы? — внезапно спросил Фарнир. — И что боги свели вас в одной точке, чтобы исполнить свой замысел…

Эти слова пронзили меня острым клинком. Но как? Как этот проклятый заморский колдун с лукавым взглядом догадался? Либо же…

— Господин Фарнир, — начала я, проигнорировав вопрос колдуна. — У меня есть вопрос.

— Какой же?

— По поводу колдовства.

— Ох! — воскликнул мужчина, поднимаясь на ноги. — А я все думал, когда вы спросите! Один момент!

Мужчина в два прыжка оказался рядом с одним из шкафов, откуда достал два кубка, небольшой кувшин южного крепленого вина и блюдо сушеных фруктов из Фрамии. Где он все это раздобыл — было мне неизвестно. Наверное, из запасов купца Мордела.

— Я очень люблю рассказывать о своей работе, хоть это и не просто, — заулыбался Фарнир, ставя прямо на записи угощение и разливая вино, совсем по чуть-чуть, потому что время еще было довольно раннее, только-только минул обед. — И очень приятно, миледи, что вы все же меня спросили об этом. Ведь больше мне о таком поговорить и не с кем.

— Вы бы могли раскрыться моему супругу, — ответила я.

— Мог бы, — согласился Фарнир. — Но я не желал испытывать барона Гросса лишний раз. Он и так немало настрадался.

— Почему вы решили, что он такой же, как и я? — прямо спросила я колдуна.

Господин Фарнир сделал глоток вина.

— Давайте я лучше отвечу на первый ваш вопрос, миледи, — колдун чуть пригубил терпкой рубиновой жидкости и, чмокнув губами, быстро отправил в рот сморщенный финик. — Помните наше знакомство в Патрино?

— Такое сложно забыть, — фыркнула я, тоже пригубив вина. Вязкий, терпкий крепленый сорт с юга Фрамии. Такого много не выпьешь, но от одного глотка становится теплее. — Вы были невероятно приставучи.

— Я познакомился с бароном Гроссом буквально в его первый визит в лавку, — продолжил Фарнир. — Но если вы спросите его о том дне, он, скорее всего, толком его не вспомнит.

Я с удивлением посмотрела на колдуна, но тот лишь лукаво улыбнулся и пригубил еще вина.

— Что вы имеете в виду? — спросила я.

Колдун отставил вино в сторону и задумчиво подцепил пальцами один из фиников.

— Как вы думаете, миледи, может ли спокойно расхаживать столетний человек по миру? — спросил колдун. — При условии, что он сохранил если не молодость, то относительно не состарился? И сколько людей позарится на эту тайну, даже не понимая сути того, с чем столкнулись?

— Вы хотите сказать… — начала я.

— Люди не запоминают меня, — ответил Фарнир. — Если не являются потомками Хильмены или если не благословлены Алдиром, как ваш старый толстый друг. Нет, они конечно помнят обо мне, если их прямо спросить, но вот сами… Они должны были быть чем-нибудь сильно впечатлены, как была впечатлена госпожа Зильбевер. Хотя я удивлен, что из всех наших встреч она запомнила именно тот бал… Но в прочих случаях люди обо мне просто забывают, как забывают о других колдунах башни. Это наша защита, то, что позволяет нам свободно перемещаться по миру и изучать его во славу Отца и Матери.

— И головная боль Виктора в те дни?..

— Да, — кивнул господин Фарнир. — Это та самая линия обороны. Люди не будут вспоминать то, что причиняет им страдания, это будет стираться из их разума. И не работает это заклятие только когда я рядом, нахожусь в непосредственной близости. Но стоит мне пропасть с глаз и я пропадаю и из воспоминаний.

— Но Виктор помнил вас, хоть и с трудом, — возразила я. — А когда мы вернулись в Херцкальт, он и вовсе не забывал…

Я осеклась, понимая, что сболтнула лишнего.

— И это делает вашего супруга особенным, — улыбнулся колдун, подхватывая пальцами кубок с вином. — Он не является потомком Хильмены, он не отмечен Алдиром. Его душа ничем не примечательна, как по мне. Но он помнит, он способен противиться древнему колдовству башни, а это уже наводит на определенные мысли.

— На какие же? — с содроганием спросила я.

— На мысли, что я ошибаюсь, — простецки ответил Фарнир, пожимая плечами. — Или что я что-то упускаю или не знаю. Поэтому я и спрашивал, откуда ваш муж. Кстати, можете сказать еще пару фраз на том странном наречии?

— Могу, хоть и не желаю делать это, — ответила я на родном языке Виктора.

— Нет, никогда такого языка не слышал, — покачал головой Фарнир. — Но я понимаю, миледи, что раз уж ваш муж не захотел вам рассказывать, силой из него эту тайну не вытащишь… Наверное, я бы попытался его околдовать, будь мы в Патрино, но учитывая способность барона Гросса противиться магии башни, думаю, теперь это будет бесполезно и лишь навредит ему.

Я замерла, прокручивая в голове последнюю часть беседы.

— Господин Фарнир… — осторожно начала я.

— Да, миледи?

— Вы сказали, что воспоминания о вас вызывают головную боль.

— Все так.

— Госпожа Зильбевер, — проговорила я. — Мы сидели в саду и вели беседу. В том числе о прошлом. И прежде чем ее разбило ударом, она вспоминала о вас. О танцах с вами… Говорила, что у нас очень похожие глаза.

Фарнир на это ничего не ответил, лишь покачал головой.

— Госпожа Лотта прожила долгую и достойную жизнь, — наконец-то, после длительной паузы, произнес колдун. — Была ли причина ее кончины в этом? Кто знает, кто знает…

Он не признал этого прямо, но по печальному взгляду Фарнира я поняла, что причиной смерти матриарха рода Зильбевер