В самом Сердце Стужи. Том VII - Александр Якубович

— Всемогущий Алдир!.. — выдохнул Грегор. — Командир, вы уверены?

Я внимательно посмотрел на мужчину, после чего перевел взгляд на пылающие хаты. Хорошие срубы поставили местные, гореть будут до самого утра.

— Уверен, — кивнул я. — А те, кто выживают, либо изуродованными на лицо и тело остаются, потому что кожа и внутренности заразой побиты, либо умирают чуть позже. Короче говоря, эта зараза, если заболел, убивает тебя в любом случае. Вопрос только в том, когда. Сразу или чуть позже.

Мои слова прозвучали практически как приговор.

— И что мне сказать парням? — спросил Грегор.

— Пока ничего, — ответил я. — Сам все скажу.

Жгли хутор и траву мы почти до утра, а легли спать, только когда основное пламя унялось и на месте трех крепких домов остались обугленные остовы.

Утром же мои бойцы проснулись от стука топора. Мы с Грегором обходили место нашей стоянки. Я забивал в землю свежие колышки, которые настрогал в утреннем полумраке, Грегор повязывал на них куски ветоши, которые полчаса назад были моей рубахой. Решили рвать мою одежду — она давала самый большой выход ткани.

Закончили довольно быстро. Колышки вокруг стоянки было видно хорошо, особенно на фоне перепаханного поля и сожженного хутора, белые тряпочки были словно насмешкой.

— Командир! — выдохнул один из дружинников, когда я подошел ближе.

— Бойцы! Слушайте сюда! Как вы знаете, я делаю все для нашего выживания. Всегда делал, всегда буду делать, — начал я издалека, чтобы подбодрить мужчин.

— Знаем, командир!

— Знаем! А то ж, не знать!

— Вот и сейчас это, — я указал топором на колышки, — делается для нашего выживания. Хутор, который мы сожгли, полег от страшной заразной болезни. Она во много раз хуже брюшной хвори, ее невозможно вылечить, а те, кто ее пережил, лучше бы умерли. Так что пока мы не убедимся, что мы ничего не подхватили, уходить отсюда далеко нельзя. И эти колышки, наш новый рубеж.

Я окинул взглядом всех пятерых, включая Грегора, который быстро перешел на сторону бойцов.

— Слушайте мой приказ. Внимательно, — медленно начал я. — Выход за линию колышков запрещен. На следующую неделю мы все остаемся здесь, внутри этого лагеря. Укрепляйте палатки, обложите кострища получше. Выйти можно только с моего разрешения, это касается и Грегора. Если кто-то самовольно выйдет… Наказание будет только одно. И исполнить его должен тот, кто заметит беглеца. От этой болезни нет спасения, нет лекарства и я не уверен, что от нее поможет даже молитва нашего препозитора. Я рассказал Грегору, от нее умирает одиннадцать человек из дюжины, в мучениях. Так что мы остаемся здесь и молимся, чтобы этот хутор был единственным местом, куда добралась зараза. Арчи уже завтра хватится нас и отправится на поиски, через него мы получим припасы и передадим новости в Херцкальт, чтобы они закрыли ворота. А пока сидим здесь, чтобы убедиться, что все здоровы. Вы меня поняли?

Я замолк, заглядывая в лицо каждому, в том числе и Грегору.

— Мы все поняли, командир, — подал голос мой оруженосец.

Возможно, это было слишком жестко. Возможно, я перегибал, но страх перед чумой буквально выворачивал меня наизнанку. И этот страх надо было передать моим людям, чтобы они понимали — это не какая-то простуда, и даже не брюшной тиф. Эта зараза убивала целые города и регионы, оставляя после себя только трупы.

По лицам бойцов я понял — их проняло. Еще никогда я не отдавал настолько жесткого приказа. Недовольные или несогласные всегда могли выйти со мной в круг и оспорить мои решения, кроме того я никогда никого не держал силой. Хочешь — уходи. Только не забудь сдать отрядное снаряжение, а потом катись на все четыре стороны.

Но сейчас все было совершенно иначе. Я пригрозил им смертью. Было понятно, какой приговор нужно будет привести в исполнение. Я слышал, так было заведено в некоторых других отрядах, которые не слишком отличались от банд головорезов, но никогда — в отряде Виктора Гросса. Даже того, оригинального Виктора, место которого я занял. Он был пьяницей и дебоширом, но не маньяком.

Сейчас же я взвинтил ставки так, что сомнений в серьезности ситуации не оставалось. Круг с радиусом полсотни метров — наша тюрьма под открытым небом на ближайшую неделю. Через пару дней я начну осмотры каждого мужчины на предмет пятен и воспалений — я помнил, что бубонная чума не сразу развивается в те характерные черные пятна некроза. Перед ними идет воспаление лимфоузлов, которое хорошо видно на теле.

Какие меры я могу предпринять, когда нас найдет Арчи? Нужно исключить личный контакт. Но это не проблема, будем просто перекрикиваться. Передавать предметы нельзя, то есть я даже записку написать не могу своему заместителю, а это доставляет некоторые неудобства. Никакую личную информацию или строгие приказы так не прокричишь. Есть вещи, которые не предназначаются для ушей рядовых бойцов, как бы я не был уверен в своих людях.

Но я точно знал, что надо закрывать город. Пусть срочно запирают ворота и никого не пускают, ни крестьян, ни купцов, никого. Херцкальт раньше срока переходит в режим осады, вот только я готовился к набегам соседей, а в итоге получил угрозу эпидемии заболевания, о котором даже толком ничего не знал, кроме того, как оно выглядит и того, что оно смертельно! Да и откуда мне было такое знать? За всю жизнь я мог припомнить только одно сообщение о вспышке где-то в центральной Азии, которую моментально погасили усилиями местных властей. Сейчас же я действовал почти что наобум, но лучше так, чем ехать домой и надеяться на авось… Карантин — лучший способ убедиться, что все мы здоровы и не опасны для города.

Главное — продержаться неделю и надеяться, что мой план сработает. Что чуму в поселение принесло дикое животное, которое поймал крестьянский мужик и приволок на ужин в дом. Или дело в какой-нибудь заблудшей крысе.

Ведь если через это поселение прошел больной человек, а потом отправился дальше, вглубь надела, я сейчас просто терял драгоценное время. И вот это страшило меня почти так же, как и возможная эпидемия чумы.

Глава 5

Эрен

Когда Виктор уехал, я наконец-то смогла свободно поговорить с колдуном в выделенном