В самом Сердце Стужи. Том VII - Александр Якубович

Осознание, что последний разговор госпожи Зильбевер стал таковым не по стечению обстоятельств, а потому что там была именно я, со своими проклятыми глазами цвета стали, которые выдавали во мне потомка Хильмены, тяжелым грузом легло на мои плечи. Может быть, старая женщина прожила бы еще год или два, если бы я только осталась в Херцкальте и не поддалась на уговоры Виктора. Если бы я просто как порядочная жена осталась дома, ждать своего мужа из очередной поездки, прямо как сейчас.

— Не вините себя, миледи. Время госпожи Зильбевер давно пришло, я был поражен, что старуха еще дышит, когда встретил ее в столице, — спокойно сообщил Фарнир. — Отец призывает детей своих тогда, когда посчитает нужным, не раньше. А значит, вы должны были встретиться и тот разговор должен был состояться.

— Это слабое утешение, — ответила я, но стало немного легче.

В любом случае, не я наложила это заклятие. И не мне нести ответственность за его влияние на людей. У меня хватало и своих собственных деяний.

— Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство, — проговорил колдун, осушая свой кубок до дна. — Но вернемся же к событиям дней минувших. Или грядущих? Хотя, судя по всему, будущее, которое вы помните, более не настанет.

— Вы в этом так уверены? — спросила я.

— Уверен, — кивнул колдун. — Линия времени сжалась в спираль, поэтому нам был ниспослан оракул от Отца. Вы с бароном Гроссом, как два камня на реке, что закручивают поток в водоворот, так мне видится ситуация. Но как все исправить я пока не понимаю.

На кончике моего языка крутилось понятное и простое решение, к которому бы я прибегла, если бы была на месте колдуна. Но Фарнир будто почувствовал, о чем я думаю, и сразу же отмел эти мысли:

— Если бы вас с милордом можно было бы просто устранить, как достают из реки камни, то оракул не потребовался бы, — ответил Фарнир. — А проверять мы это не будем, ведь если ситуация в следующий раз станет еще хуже, то я не завидую тому, другому Фарниру…

Колдун тяжело выдохнул, печально посмотрел на кувшин с вином, но вместо того, чтобы плеснуть еще, только закрыл горлышко пробкой и встал на ноги — убрать питье обратно на полку, откуда он его и достал.

Следующим днем, когда отряд Виктора уже должен был вернуться с объезда, в замок прибыл срочный гонец. Я это поняла, даже не подходя к окну — просто по стуку копыт по камню двора и коротким вскрикам мужчин.

Едва я вышла из покоев, мне навстречу уже спешил Ларс, который остался в замке за главного в отсутствии Арчибальда, Грегора и моего мужа.

— Что случилось? — даже не приглашая купца в кабинет, спросила я.

— Миледи, — выдохнул Ларс, склоняя голову. — Прибыл один из бойцов, что был с Арчибальдом. Сообщают, что милорд Гросс не явился на место встречи, и в ближайших селах не появлялся.

— Что ты хочешь сказать? — спросила я, чувствуя, как холодеют пальцы.

— Милорд пропал где-то на северных границах надела, — продолжил Ларс, не поднимая головы. — Миледи, я собираю людей, чтобы отправиться на поиски и…

Я даже не ответила, только махнула рукой и, пройдя мимо склоненной фигуры бывшего командира дружины, а ныне купца Мордела, заспешила по ступеням вниз.

Если мой муж пропал, случилось что-то непредвиденное, какая-то неприятность или происшествие. Я не думала, что Виктор мог погибнуть — он был слишком умелым воином, да и если бы ситуация была безнадежной, кто-нибудь бы все же добрался до обжитых мест и передал весть, поднял тревогу. Тем более, с моим мужем был Грегор, который бы точно нашел решение, даже если бы барон был тяжело ранен.

А значит, надо снарядить всадников и разослать их к границам надела. Нужно срочно отыскать Виктора.

Глава 6

Виктор

Устроить небольшой походный лагерь на шесть человек, когда вокруг тебя безопасные и относительно обжитые земли вместо лесов приграничья, кишащих варварами, оказалось достаточно легко.

Мужчины восприняли мой приказ почти философски, предпочитая не вникать в проблему. Если барон сказал, что мы на неделю остаемся лагерем в этом месте — значит так надо. Немалую роль в этом принятии сыграла фигура Грегора, который безоговорочно доверял моим решениям, и эта его вера распространялась и на всех прочих членов отряда. Да и решение мое сложно было назвать самоуправством или самодурством: у каждого человека в этом мире была история о смерти от тифа или другой инфекции, когда из жизни ушел если не родственник, то сосед или товарищ, так что когда я сказал, что надо переждать, все остались ждать. А трупы в сожженных хатах говорили сами за себя — я принял правильное решение.

Вот только лично мне спокойствие моих бойцов легче не делало.

Правильно ли я поступил, что остался на месте?

Может, следовало разослать людей в ближайшие три села и проверить, не перебрался ли туда кто-нибудь из хуторян?

Или нужно было зайти в хаты и посмотреть, есть ли там живые?

Последнее меня тревожило особенно. А что, если мы сожгли заживо какого-нибудь старика, старуху или больных детей? Что, если я устроил больным людям страшную казнь в пламени вместо того, чтобы помочь им уйти из жизни тихо?

К сожалению, у меня не было ни времени, ни сил, ни возможности сейчас взаимодействовать с чумными. Немного успокоившись, после первого обустройства, когда мы поставили постоянное кострище и укрепили палатки — предусмотрительность Грегора сыграла нам тут на руку, он не стал полагаться на то, что мы найдем ночлег, да и останавливаться в сельских хатах барону не пристало — я взялся за железное перо и лист бумаги. Письмо меня успокаивало, а систематизация информации давала направление мыслям.

Чума инфекция бактериальная, но в текущих условиях неизлечимая и смертельная. Антибиотиков у меня нет и не предвидится, для создания первых прототипов потребуются годы работы, ведь я крайне смутно представлял себе процесс выращивания пенициллина. Да и насколько я знал, не каждая болезнь поддается лечению с определенных стадий, ту же чуму в моей современности купировали на ранних этапах, а позже лечение уже было больше паллиативным.

Но то, что возбудителем являются бактерии, давало определенную надежду.