Аптекарша-попаданка. Хозяйка проклятой таверны - Диана Фурсова

долги и дом, который запирает двери.

Рейнар убрал руку, словно вспомнил, кто он и зачем пришёл.

— Я не ваш защитник, — холодно сказал он.

Элина усмехнулась.

— Я заметила.

Но в этом обмене фразами было больше, чем они оба хотели признать.

Рейнар повернулся к двери.

— Я останусь на час. Мои люди пройдут по двору и вокруг. Если найдём след — хорошо. Если нет… — он посмотрел на пластину, — тогда это уже не просто беглец.

Элина кивнула.

И тут раздался новый стук — уже в окно, сбоку, осторожный, почти робкий.

Элина обернулась.

У крыльца стояла девчонка лет четырнадцати, худенькая, в старой накидке не по размеру. Волосы — светлые, спутанные, глаза — настороженные, как у котёнка, который привык, что его пинают.

В руках она держала узелок.

Элина приоткрыла дверь.

— Ты кто?

Девчонка нервно сглотнула и быстро сказала:

— Рада. Меня… тётка Нила прислала. Это та, что у дороги лук продаёт. Она сказала… вы колено её Пашке перевязали. — Рада подняла узелок. — Вот. Я принесу вам… хлеб. И… если надо… я могу… помыть. Пол. Или посуду. Я не в долг. Я за еду.

Элина на секунду замерла. Это была и милость, и риск.

Награда: первая ниточка к команде, к нормальной жизни, к «таверна работает».

Цена: лишние глаза в доме, который любит тайны.

Рейнар за её плечом тихо хмыкнул:

— Ещё и прислугу заводите?

— Не прислугу, — резко сказала Элина, сама не ожидая. — Помощницу.

Рада вздрогнула от его голоса и отступила на шаг.

Элина смягчила тон и сказала девчонке:

— Заходи. Только сразу условие: здесь не воруют. И не шепчут по углам.

Рада быстро закивала.

— Не буду. Честно. Я… я просто… — она сжала узелок. — Я ночевала в сарае у тётки. Но там холодно. А вы… вы не страшная.

Элина почувствовала знакомое щёлканье в груди — как вчера, когда мальчишка сказал то же самое. Доверие. Тёплое и опасное.

— Ладно, — сказала Элина. — Сначала пол в зале. До скрипа. Потом кухня.

Рада загорелась — не радостью, а облегчением, будто ей дали не работу, а шанс.

— Да! Я умею. Я быстро!

Она сняла обувь у порога, будто это было важно, и прошла внутрь.

Дом скрипнул. Не зло. Скорее… заинтересованно.

Элина бросила на печь взгляд.

— Не трогай её, — тихо сказала она дому. — Она моя.

Рейнар посмотрел на неё странно, но промолчал.

Рада мыла пол так старательно, будто от этого зависела её жизнь. И, возможно, зависела: в этом мире чужой труд и чужая еда часто стоили дороже монеты.

Элина тем временем занялась кухней. У неё была задача простая и невозможная: сделать так, чтобы таверна перестала пахнуть проклятием и начала пахнуть… едой.

Она разложила травы по мешочкам, подписала заново — аккуратнее. Достала соль, приготовила чистые тряпки, поставила воду кипятиться. Потом открыла дневник прежней хозяйки и перечитала рецепт — не мистический, а бытовой: порядок, соль, огонь, горечь.

— Рада! — позвала она.

— А? — отозвалась девчонка, не переставая тереть.

— Если увидишь мышь — не ори. Просто скажи мне.

Рада фыркнула:

— Я мышей не боюсь. Я людей боюсь.

Элина коротко усмехнулась — и тут же почувствовала, как дом на это реагирует: печь щёлкнула мягко, будто одобрительно. Смех без страха ему нравился меньше, чем порядок, но больше, чем паника.

Рейнар, пока Рада мыла пол, обошёл зал, заглянул в кладовую, проверил двери, окна. Потом остановился у стойки и тихо сказал:

— Грейн придёт.

Элина кивнула.

— Я знаю.

— Он спросит про гостя, — продолжил Рейнар. — И если вы скажете, что он исчез… — он сжал челюсть, — Грейн сделает вид, что удивлён. А потом найдёт, на кого повесить вину. Обычно — на тех, кто слабее.

Элина подняла на него взгляд.

— То есть на меня.

Рейнар на секунду задержал взгляд на её лице — и в этом взгляде было раздражение, но и что-то ещё: признание, что она не дура.

— Да.

Элина выдохнула.

— Что вы предлагаете, капитан?

Рейнар помолчал. Ему явно не нравилось «предлагать». Но он всё же сказал:

— Не отдавайте ему пластину. И не говорите, что нашли дневник. — Он бросил взгляд на Раду, которая старательно терла доски. — И держите девчонку подальше от этого знака.

Элина кивнула.

— Это не девчонка. Это Рада.

Рейнар усмехнулся почти незаметно.

— Уже защищаете.

Элина хотела огрызнуться, но вместо этого сказала:

— Я просто помню, что значит быть никому не нужной.

Рейнар посмотрел на неё так, будто это попало куда-то глубже, чем он ожидал. Он не ответил. Только отвернулся.

Рада закончила зал, выпрямилась, и на лбу у неё блестел пот.

— До скрипа! — гордо сказала она.

И правда — пол стал светлее, чище, доски будто задышали ровнее.

Элина почувствовала, как воздух в таверне меняется. Не становится теплым — но становитсячеловечным. В таком воздухе можно было жить.

Награда: дом успокоился.

Цена: дом стал тише — и в этой тишине лучше слышались угрозы снаружи.

Снаружи загремели колёса.

Элина выглянула в окно и увидела знакомую тёмную телегу Мортена. На этот раз без полотна. Без «гостя». Только он сам и двое охранников.

— Пришёл, — сказала она тихо.

Рейнар уже стоял рядом, будто и не отходил от окна.

— Я поговорю, — сказал он.

— Вы не мой защитник, — напомнила Элина.

Рейнар холодно посмотрел на неё.

— Я дозорный. А Грейн любит забывать, где заканчиваются его деньги и начинается закон.

Элина не успела ответить — дверь распахнулась так, будто Мортен был уверен, что имеет на это право.

Он вошёл в зал, огляделся и на секунду замер: чистый пол, запах трав, огонь в печи — всё это явно не вписывалось в его привычную картину «проклятая развалина».

— О, — произнёс он мягко. — Вы даже прибрались.

Элина вышла из кухни, вытирая руки. Рада тихо спряталась за дверным косяком, но не убежала — слушала, как слушают те, кто учится выживать.

— Я хозяйка, — спокойно сказала Элина. — Я делаю, как должна.

Мортен улыбнулся.

— Тогда, хозяйка, — он шагнул ближе, и улыбка стала тоньше, — где мой постоялец?

Элина на секунду почувствовала, как дом напрягся. Будто хотел, чтобы она ответила неправильно. Будто хотел крови — не