Ненужная жена. Хозяйка сада пустоцветов - Алиса Князева

я ищу в кладовой что-нибудь подходящее для еды. Немного сыра, оставшегося от моего обеда, будет кстати. А ещё нахожу пару рыбьих голов — не идеально, но должно подойти голодному котёнку.

Когда еда готова, а котёнок достаточно сух, чтобы двигаться самостоятельно, я ставлю перед ним две миски — с молоком и с размятой рыбой.

— Ешь, малыш, — говорю я, поглаживая его по спине. — Тебе нужны силы.

И он ест — сначала осторожно, а затем с таким аппетитом, что я не могу сдержать улыбки. Жизнь возвращается в это маленькое тельце, и вместе с ней — надежда.

Остаток дня проходит в хлопотах — я продолжаю приводить в порядок спальню, периодически проверяя, как там мой новый друг. Котёнок, сытый и согретый, большую часть времени спит, свернувшись калачиком на стуле, который я застелила старой шалью.

Когда наступает вечер, я понимаю, что впервые за день чувствую что-то похожее на счастье. Да, моя жизнь разрушена. Да, будущее неопределённо. Но я спасла жизнь, и это что-то значит.

Беру котёнка на руки и поднимаюсь в спальню, где уже постелила чистые простыни. Он мурлычет, устраиваясь рядом со мной на подушке.

— Как же мне тебя назвать? — спрашиваю я, глядя в его зелёные глаза. — Может быть, Клевер? Ведь тебе повезло, что я нашла тебя.

Но даже в этот момент умиротворения мысли о будущем не оставляют меня. Как я буду жить дальше? У меня есть немного денег, но они быстро закончатся. Дом требует ремонта, сад — ухода. А я… я беременна и скоро не смогу работать так активно, как сейчас.

И теперь ещё котёнок, которого тоже нужно кормить.

— Что же нам делать, малыш? — шепчу я, поглаживая его мягкую шерсть. — Как мы справимся?

Он мурлычет в ответ, словно уверяя, что всё будет хорошо. Я хочу ему верить. Должна. Ради себя, ради ребёнка, ради этого маленького существа, которое доверилось мне.

Мои веки тяжелеют, день был долгим и эмоционально истощающим. Сон подкрадывается незаметно, и я почти поддаюсь, когда слышу звук.

Не снаружи, как днём. Внутри дома. Внизу.

Шаги. Тяжёлые, уверенные шаги человека, который не пытается скрыть своё присутствие.

Да что ж такое!

Сон мгновенно улетучивается. Я резко сажусь в постели, сердце колотится как сумасшедшее. Студенты? Вернулись за своими вещами? Или местные жители, решившие проверить заброшенный дом?

Но шаги слишком уверенные, слишком… знакомые.

— Нет, — шепчу я, и мой голос дрожит. — Пожалуйста, только не это.

Котёнок чувствует напряжение и тоже настораживается, выгибая спину и прижимая уши.

Шаги приближаются к лестнице, затем поднимаются по ступеням — медленно, размеренно, словно человек точно знает, куда идёт.

Я вскакиваю с кровати, хватаю котёнка и бросаюсь к двери, намереваясь запереть её. Но вспоминаю, что замки в этом доме давно не работают.

Мои руки дрожат, когда я пытаюсь придвинуть к двери тяжёлый стул. Но уже поздно.

Дверь распахивается, и на пороге стоит он. Драксен. Мой муж. Дракон, от которого я бежала.

Его силуэт заполняет дверной проём — высокий, широкоплечий, непоколебимый. Лицо скрыто в полумраке, но я знаю каждую его черту — резкие скулы, тонкие губы, глаза цвета ночного пожара.

— Илория, — произносит он, и его голос звучит почти скучающе. — Вот ты где.

Глава 13

Я прижимаю котёнка к груди, словно он может защитить меня. Колени дрожат, но я заставляю себя стоять прямо, не показывать страха.

— Уходи, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Уходи немедленно.

Драксен делает шаг в комнату, и теперь я вижу его лицо — спокойное, почти безразличное, с лёгкой насмешливой улыбкой.

— Это мой дом, Илория, — говорит он, оглядывая комнату. — Точнее, один из моих домов. Мне никуда не нужно уходить.

— Это дом моих родителей! — восклицаю я, чувствуя, как гнев поднимается внутри, вытесняя страх. — Ты не имеешь права…

— Я имею все права, — перебивает он. — Или мне стоило захватить документы на владение этим поместьем?

— Стоило!

— Это оттянет время, но не изменит факта моего права. И подпись в них твоя стоит.

Я смотрю на бумагу, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он прав. Когда мы поженились, я подписала множество документов, не вникая в их содержание. Драксен сказал, что это стандартная процедура, что так он сможет лучше защитить мои интересы. А я… я верила ему.

— Ты обманул меня, — говорю я, и моя рука, держащая котёнка, дрожит.

— Я защитил тебя, — отвечает он, возвращая документ в карман. — От самой себя.

Во мне просыпается гнев.

— Посмотри, во что ты превратил мой дом! — возмущение настолько сильно, что я делаю шаг вперёд, забыв о страхе. — Ты сдал его этим… этим детям, которые устраивали здесь оргии! Которые разрушили мою комнату, которые издевались над беззащитным животным!

Я поднимаю котёнка выше, показывая его Драксену.

— Они подвесили его в мешке над колодцем! Они едва не убили его! И ты позволил им это делать! В доме моих родителей!

Драксен смотрит на котёнка с ленивым безразличием, затем пожимает плечами.

— Я не знал об этом, — говорит он без особого раскаяния. — Но это не меняет сути. Ты не можешь жить здесь. Посмотри на себя. Разве так должна выглядеть жена лариана?

— Я больше не жена лариана, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я ушла. И оставила тебе письмо.

— Ах да, письмо, — его губы изгибаются в лёгкой усмешке. — Очень драматичное. «Считай меня мёртвой». Ты всегда была склонна к театральности, Илория.

Он делает ещё один шаг ко мне, и я невольно отступаю.

— Но хватит игр, — продолжает он, и его голос становится жёстче. — Ты возвращаешься домой. Сейчас же.

— Нет, — отвечаю я, удивляясь собственной смелости. — Я остаюсь здесь.

Драксен смотрит на меня долгим взглядом, затем обводит глазами комнату — пыльную, едва приведённую в порядок, с протекающим потолком и треснувшим окном.

— Ты хочешь жить… здесь? — в его голосе искреннее недоумение. — В этих руинах?

— Да, — отвечаю я твёрдо. — Ты же сам меня отпустил. Это мой дом. Я приведу его в порядок.

— На какие деньги? — спрашивает он с насмешкой. — Те жалкие гроши, что ты взяла из моего сейфа, скоро закончатся.