Я не выйду за тебя, Вахабов! - Лита Летинская

проспала, наспех собиралась. Мама за последнюю неделю совсем слегла. Самый разгар тепла на улице разгулялся, а она у меня с температурой тридцать девять. Ночью пришлось за ней приглядывать. Она все порывалась пойти коровку нашу доить. Не пустила ее, сама подоила и на рассвете пастись выгнала. Оттого и проспала, к началу экзамена бегом бежала. Сердце до сих пор о грудную клетку колотится.

Сосредоточиться нужно, а присутствие Алана меня сбивает. Вместе на сдачу химии подавали, но все равно его присутствие в классе для меня неожиданностью стало. За соседней партой сидит через проход, на том же варианте, что и я.

Учителя стоят молча, как надсмотрщики. Кое-как получается сосредоточиться и не обращать внимания ни на кого. Учителям уже через полчаса наскучивает тишина, шушукаются потихоньку. А у меня задачка снова не получается. Вот же противные эти моли.

За окно выглядываю. Лето, солнце яркое, греет жарко. Но картинка эта прекрасная за окном, идей мне не подкидывает, как задание решить. Ненавижу задачки по химии, не получаются они у меня.

Чувствую, на колени мне что-то приземляется. От вида за окном отвлекаюсь. Осматриваюсь.

Самолетик на коленях у меня лежит. Я на Алана смотрю в удивлении.

Смотрит на меня своими глазами темными, едва заметно кивает.

Он мне шпору подкинул!

На учителей быстро оглядываюсь. Они заняты своими разговорами.

— Я все, — встает с места, отвлекая на себя внимание.

— Вахабов, у тебя еще полчаса есть. Ты уверен, что сдать задания хочешь? Можно еще раз проверить все.

— Нет, я проверил уже.

Перед учителями встает, загораживая собой. Высокий такой. Разворота его плеч достаточно, чтобы весь обзор на мою парту перекрыть.

Я листочек быстрее разворачиваю, под свои задания перепрятываю. Там задачка полностью написана!

Совсем ничего не боится. Учителей пустыми разговорами еще минуту отвлекает. Его еле из класса выпроваживают.

Когда время заканчивается и мне приходится свои задания сдать. Но теперь я уверена в высоком балле. Алан лучше меня задачки по химии щелкает.

На улицу выхожу с оглядкой. Не хочу с Аланом встречаться. Он хоть и помог мне, но я предпочту сегодня одна до дома добраться.

За калиткой школьной, в другую сторону от обычной дороги заворачиваю. Все боюсь, что Алан мне встретится. Опять меня в историю какую-нибудь втянет. Помню привычку его провожать меня в отдалении. Теперь на преследования эти прогулки похожими кажутся. Небольшой крюк сделать приходится, зато без приключений домой добираюсь.

Так я думаю пока на мать Алана не натыкаюсь. Будто только меня караулила, навстречу идет решительно. Взглядом молнии мечет, не к добру наша встреча, сразу понимаю.

— Потаскашка приблудная! — обжигает ее обвинение. Лицо, даже кончики ушей гореть начинают от стыда. Знала ведь, если увидят с ним в машине пересуды пойдут. Значит рассказал кто-то.

— Тетя Асият, я вам ничего не сделала, — пытаюсь оправдаться. Не слышит меня будто.

— Сына моего оставь. Не смей за ним увиваться! Мой мальчик воспитан правильно, с пути его не сбивай! Не для тебя он.

Боже мой, в мыслях не было увиваться за кем-нибудь. Алан нравился мне всегда. Не грубит учителям, мне по учебе, если что-то непонятно объясняет. В своем сердце лелеяла нежность, которую к нему ощущаю, но на взаимность его в чувствах своих даже не надеялась.

— Ему жену найдем местную, а не чужачку приблудную, — шипит как настоящая гюрза.

А меня каждое ее новое слово кипятком ошпаривает, не любит она меня, не нравлюсь. Не примет мои оправдания. И меня не примет никогда. Как же безнадежны мои чувства.

Язык мой к небу прилипает, во рту пересыхает, от ее ненависти в глазах, злых слов, обидных. Внутри все выжигает от ее яда. Разворачиваюсь и ускоряю шаг. Быстрее сбежать отсюда хочется. Она даже слушать меня не станет. У нее своя правда, с которой она пришла. Считает меня падшей, недостойной, слезы на глаза наворачиваются. Так горько, так страшно. Она не отстает, преследует меня и сыпит проклятиями. Не знаю, где скрыться от них, кроме как быстрей убежать и спрятаться за воротами отчего дома. Не могу я ей ничем ответить. Со мной никогда так грубо не разговаривали, проклятиями в глаза не поливали.

— Волосы распустила, ходит как кадра… — доносятся ее слова.

Боже, я волосы едва причесать сегодня успела, и в хвост затянуть. Вперед их перекидываю, спрятать хочется от ее взгляда всю себя, а не только волосы.

Убегаю быстрее, слова обидные душат, как же ужасно она обо мне думает. Столько гадкого наговаривает. За что? Только потому, что в машину к ее сыну села? Какая же я глупая, что поддалась тогда.

Бегу и голос ее до сих пор в ушах звенит, гонится за мной.

Приблудная! Ругательством звучит, не говоря уж о первом слове. Эти слова резкие она произносит, а стыдно за них мне становится. Я не приблудная, я отца своего дочь! Но кто на это сейчас посмотрит. Я заслужила эти обвинения. Сама себя скомпрометировала, опозорила. Думать людей так о себе заставила.

Как до ворот дома добегаю, не помню. Все кружится перед глазами, легкие горят от бега. К двери прислоняюсь. Снова я бегу и скрываюсь. Господи, за что мне это?

Но не конец это моему преследованию. Ручка на воротах дергается, дверь решительно толкают, сдвигая меня в сторону. Асият во двор наш проходит.

— Ты что же думала, спряталась от меня? Я вот сейчас все твоей матери расскажу, какая ты девица бесстыжая!

На шум, крики мама моя из дома выскакивает:

— Что за шум здесь. Ася, что случилось у тебя?

— Анка, ты свою девицу уйми. Пусть за моим сыном не таскается. Нечего на хороших парней зариться. Мой Алан воспитан иначе. Так и знай, я против их союза буду.

— Ты что такое мелешь? Моя девочка дома всегда сидит, да не таскается где попало.

— Значит, ты не видишь, как она шляется, украдкой все делает, я если бы своими глазами волосы ее в машине моего мальчика не видела, тоже не поверила, но ты представляешь себе такое?

— Моя девочка дома ночует, а не то, что ты говоришь.

— Среди бела дня не гнушается. Им и завеса ночи не нужна.

С каждым словом Асият мамино бледное лицо мрачнеет. Не поправилась еще, температура с утра мучала и сейчас