(не) Возможный союз бывших - Дарья Редьяр

— Лина…! — всхлипывает она.

— О боги, тётя, что случилось? Ты упала? — подбегая к ней и усаживая на стул, спрашиваю я.

— Алексис… — распухшими губами только и может выговорить тётя.

Мне не нужно других слов. Материнское сердце пронзает ледяная игла тревоги. Что с доченькой? Упала и расшиблась? Поранилась?

В два счёта преодолев ступени, ведущие в нашу комнату, я врываюсь в спальню.

— Доченька, хватит прятаться, выходи… — борясь с подступающим комом слёз, зову я. Тишина. Ни шороха, ни вздоха. Пустота в комнате отзывается гулкой пустотой в груди.

— Лина, они забрали её, — срывающимся, полным боли голосом кричит снизу тётушка.

Я вновь оказываюсь рядом с ней.

— Кто? Кто её забрал, тётя?

— Я не знаю… Они ворвались… Двое мужчин. Я не смогла их остановить. Я пыталась… — она заходится в истерике, хватая ртом воздух. — Её нет!

— Хватит! — я трясу её за плечи, вглядываясь в глаза. — Успокойся! Что они сказали? Что-то потребовали? Оставили записку?

Но тётушка лишь сильнее мотает головой, заходясь в громких рыданиях. В моей душе что-то обрывается. Мир сужается до точки и меркнет.

— Нет... Это какая-то глупая шутка, да? — я делаю шаг назад, не желая верить в реальность.

Я опять взлетаю в комнату, надеясь увидеть там доченьку. Но комната встречает меня всё той же гулкой тишиной. Споткнувшись о разбросанные игрушки, я падаю на колени, но не чувствую боли. Я смотрю на пустую кроватку. Там, где ещё утром посапывала моя маленькая девочка, теперь лежит лишь скомканное платье.

Сначала я не могу ни дышать, ни кричать. Воздух исчезает из лёгких, мир исчезает из глаз. А потом меня словно прорывает. Из самой глубины души, из того места, где живёт вся моя любовь и вся моя боль, вырывается дикий, нечеловеческий вопль.

— Нет! Алексис!!! Не-е-ет!!!

Этот крик, кажется, разрывает тишину дома, выплёскивается наружу и застывает в небе холодным ужасом.

Вздрогнув оттого, что кролик на моих коленях дёргается, я возвращаюсь в настоящее. С тех событий прошло чуть больше четырех лет. Четыре долгих, бесконечных года…

Интересно, помнит ли меня Алексис? Конечно, если дочь ещё жива. При этой мысли горло снова сдавливает спазм, и я поспешно отгоняю её прочь, иначе боль может раздавить меня здесь и сейчас.

Я верну свою малышку. Разыщу и заберу, даже если для этого мне придется положить всю свою жизнь. Каждую её секунду, каждую каплю крови я отдам за право снова услышать её смех.

Глава 10. Раздражающий обед

* Маркиз Джодэк Костэр

Я поспешно опускаю взгляд в свою тарелку, вновь ловя себя на том, что с неприличным интересом рассматриваю Эстерлину, пытаясь разгадать ее. Это становится навязчивой идеей.

Я действительно не узнаю эту незнакомку напротив. Раньше она была такой чопорной, тихой и забитой — тенью, которую никто не замечал. Сейчас же передо мной сидит ее абсолютная противоположность. Видимо, прав был отец, называя ее когда-то «искусной артисткой». Но если это игра, то она гениальна.

Словно прочитав мои мысли, графиня громко и открыто смеется, легко вплетая свой смех в домашнюю беседу. Я прислушиваюсь и поражаюсь: о чем бы ни зашел разговор, Эстерлина поддерживает его с удивительной легкостью.

Вот она непринужденно обсуждает с отцом охоту, лошадей и прочие мужские увлечения, не находя при этом ни капли восторга в глазах своего собственного отца. Меня же такая подкованность невольно привлекает. Хоть подобные темы из уст столь миловидной девушки и кажутся неуместными, надо признать, они придают ей особый, дерзкий шарм. А когда она обменивается со своей мачехой светскими сплетнями, то вмиг превращается в утонченную светскую даму — не каждой представительнице бомонда удается достичь такого умения держать себя.

Но больше всего в тупик меня ставят те мгновения, когда в Эстерлине проскальзывают ноты искренности. Вот она, словно забывшись на секунду, теряет маску бравой леди и на мгновение превращается в ту милую, застенчивую девушку из прошлого. Ходячая загадка, как ни крути, но сейчас она до одурения раздражает меня. И почему-то это раздражение пульсирует где-то в груди, мешая дышать ровно.

— Я предложила Эстер подыскать себе мужа на нашей свадьбе, — неожиданно заявляет моя будущая супруга Гермина, с хитрой улыбкой глядя на свою мачеху.

— Какая чудная идея, Гермина, — отзывается Фреджа, и обе баронессы смотрят на графиню Хальбаум с живейшим интересом.

Я изо всех сил стараюсь делать вид, что стейк в моей тарелке куда интереснее происходящего за столом, но краем глаза замечаю возникшую неловкую паузу. Внутри все сжимается от неприятного предчувствия.

— Мне трудно найти мужчину, который бы соответствовал моим требованиям, — негромко отвечает Эстерлина, потупив взгляд в тарелку. Ее ресницы трогательно дрожат.

«Какая наигранная святость» — думаю я про себя, сжимая челюсть так, что на скулах ходят желваки. — «Прямо сама богиня брака во плоти». Ярость глухой волной поднимается внутри, и мне приходится сделать глоток красного, чтобы не испортить атмосферу за столом.

— Расскажи, каким должен быть твой избранник, и тогда я точно смогу подобрать тебе партию, — оживленно интересуется младшая баронесса, и я вижу, как в ней просыпается настоящая сваха.

— Мой избранник... — задумчиво тянет Эстер. — Он должен уметь слушать, а также уважать меня и мои желания. Он должен видеть во мне личность, а не пустое место...

— В общем, быть бесхребетной тряпкой, не мешающей вам вести разгульный образ жизни, — не выдержав, яростно перебиваю я графиню. Слова вылетают раньше, чем я успеваю их остановить. В груди бушует пламя ревности? Нет, презрения. Точно презрения.

Карие глаза Эстер на секунду округляются в удивлении, а после в них разгорается недоброе пламя, которое, кажется, способно испепелить меня на месте.

— Если мужчина не способен брать на себя ответственность за свои поступки и слова, то неудивительно, что в итоге он остается один, — парирует она с вызовом, впиваясь в меня взглядом. — Я ценю мужчин, верных своему слову и уважающих свой выбор. Одним словом, тех, кто не готов размениваться по мелочам, а знает истинную ценность женщины и умеет с ней правильно обращаться. Я не стремлюсь замуж как раз потому, что сейчас большинство мужчин считают нас не более чем приложением к своему титулу, наивно полагая, что в нас отсутствуют разум и чувства.

— В вас чувств как раз таки с избытком... — не скрывая отвращения, с горечью произношу я, намекая на ее скандальную репутацию. В горле стоит кислый привкус желчи.

— Вот видите, как замечательно, что вы не блещете ни тактом, ни разумом, — с обворожительной улыбкой произносит эта чертовка, словно не