(не) Возможный союз бывших - Дарья Редьяр

Я смотрю на неё и впервые за многие месяцы чувствую что-то, кроме ледяного отчаяния. Тепло. Благодарность. Надежду.

— А сегодня, Тотти, — мой голос звучит холодно и спокойно, хотя внутри всё дрожит. — Поможешь ли ты мне сбежать?

Я задаю этот вопрос каждый день. Уже сто восемьдесят седьмой раз. И каждый раз она молча плачет и качает головой. Но сегодня…

Девушка падает передо мной на колени. Обнимает меня, прижимает к себе так крепко, словно боится потерять. Я чувствую, как её слёзы капают мне на плечо, прожигают кожу. И вдруг чувствую, как она кивает.

Кивает!

— Тотти… — выдыхаю я, и впервые за долгое время даю волю собственным слезам. Они текут ручьями, смешиваются с её слезами, и я плачу навзрыд, уткнувшись в её плечо. — Спасибо. Спасибо тебе.

Глава 13. Проделки

— Эстер! — слышу я знакомый, встревоженный голос.

Адриан. Его быстрые шаги гулким эхом разносятся по комнате, и я понимаю: он снова спешит ко мне на помощь, как истинный джентльмен.

— Пожалуйста, дайте нам десять минут личного разговора, — просит он кого-то, и дверь за ним закрывается с мягким, но неумолимым стуком.

— Что случилось? Джодэк обидел тебя?

Я смотрю на него — на его взволнованное лицо, на искреннюю тревогу в глазах — и чувствую, как морок воспоминаний наконец отпускает меня. Тяжелая пелена спадает, я могу дышать, могу говорить.

— О, Адриан! — всхлипываю я и бросаюсь ему на шею, пряча лицо на его плече.

Слова вырываются потоком, торопливым и сбивчивым. Я рассказываю всё: и утреннюю встречу с Джодэком, и его жестокие слова, и свою беспомощность, и воспоминания, которые нахлынули так внезапно, едва не утопив меня в прошлом. Адриан слушает молча, гладит меня по волосам, и его спокойствие понемногу передаётся мне.

— Эстер, — говорит он, когда я замолкаю. Голос его звучит мягко, но в нём прорезается твёрдость. — Я благодарен тебе за помощь, но, кажется, нам нужно прекратить это шоу. Иначе я потеряю тебя. Ты сделала всё возможное. Дальше я сам. Поговорю с Герминой, попытаюсь переубедить её. А ты отдыхай.

— Я в порядке, — отвечаю я и, поймав его сомневающийся взгляд, добавляю твёрже: — Правда. Дай мне двадцать минут, и мы сможем наверняка заставить Мину одуматься. Помнишь план, который я расписала в письме?

Он кивает, но в глазах всё ещё читается беспокойство. А я уже иду к шкафу и на полпути замечаю на столике чашку с кофе. Остывшего, нетронутого кофе.

Значит, прислуга здесь была. Заходила. Возможно, даже пыталась что-то сказать или спросить, а я лежала, уставившись в одну точку, и не реагировала. Холодок пробегает по спине. Джодэку обязательно доложат. И вряд ли это сыграет мне на руку.

К обеду мы спускаемся вместе с виконтом. Я чувствую его поддержку — тёплую, надёжную, как каменная стена.

— Благодарю, что подождали нас, — произносит Адриан, опережая слугу и собственноручно отодвигая для меня стул. — Надеюсь, я не доставлю неудобств своим визитом?

Его голос звучит безупречно — благородно, учтиво, как и подобает истинному аристократу. Но я замечаю, куда падает его взгляд. На Гермину.

И Мина буквально меняется в лице.

Она смотрит на Адриана, потом переводит взгляд на меня, и в её глазах вспыхивает что-то, чего я раньше не видела. Ревность? Озарение? Словно она наконец разглядела во мне соперницу.

О, моя милая сестрёнка. Простишь ли ты мне этот обман? Простишь ли свои собственные душевные терзания? Я надеюсь, что наш с Адрианом план удастся. Надеюсь, что в дальнейшем вы ещё покажете всем, что такое настоящая любовь.

— Я думаю, нам простят небольшую задержку, дорогой, — щебечу я, мило склонив голову и аккуратно накрывая руку Адриана своей ладонью. — Ведь в этом нет твоей вины.

Он сжимает мои пальцы в ответ — по-дружески, поддерживающе. Но я вижу, как дрожат ресницы Гермины. Вижу, как она опускает глаза в тарелку, скрывая внезапный румянец.

— Я рад видеть вашу семью в добром здравии, — обращается Адриан к моей мачехе, и его улыбка безупречна. — А как поживает барон?

Он отмечает отсутствие отца, и Фреджа тут же отзывается:

— Мой супруг вынужден был покинуть нас перед самым обедом. Домашние дела требуют его срочного вмешательства.

Я киваю, делая вид, что поглощена едой, но краем глаза наблюдаю за главным. И вот оно — то, ради чего я затеяла этот спектакль.

Адриан снова смотрит на Мину. Всего на мгновение дольше, чем позволительно. Их взгляды встречаются, и в воздухе повисает что-то неуловимое, тёплое, искрящееся. Сестренка краснеет ещё гуще и поспешно отводит глаза, уставившись в собственную тарелку.

Я легонько наступаю Адриану на ногу каблучком. Деликатно, но ощутимо. Он вздрагивает и возвращает внимание мне, но в глазах Гермины я успеваю заметить промелькнувшее разочарование.

Отлично. Лёд тронулся.

— Маркиз, — Адриан поворачивается к Джодэку, и в его голосе звучит подчёркнутая доброжелательность, хотя я вижу, как напряжена его спина. — Благодарю вас за оказанное гостеприимство. Надеюсь, что и вы когда-нибудь посетите моё имение с ответным визитом. Возможно, возьмёте с собой супругу.

Маркиз в ответ лишь коротко кивает — сухо, высокомерно, не удостаивая Адриана даже словом.

«Вот же гад!» — проносится у меня в голове. Злой, надменный Джодэк всем своим видом показывает превосходство. Сидит, как каменное изваяние, даже не соизволив ответить нормально. Я чувствую, как во мне закипает раздражение, и спешу перевести тему.

— Виконт Доссель совсем недавно вернулся из деловой поездки, — вступаю я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — И привёз множество занятных вещиц. Теперь его особняк — самый современный в ближайшей округе. Настоятельно рекомендую вам посетить его поместье.

— Я не слишком люблю всякие нововведения, — роняет Джодэк холодно, даже не глядя в мою сторону.

— Оно и видно, — парирую я с невинной улыбкой. — Надеюсь, когда Гермина станет полноправной хозяйкой ваших владений, она наконец преобразит ваш дом. Наполнит его красками, избавится от пережитков прошлого. Все уважающие себя господа давно отказались от балдахинов над кроватями и зелёной шелкографии.

Джодэк давится своим напитком. Я делаю вид, что не замечаю, и поворачиваюсь к Адриану:

— Чуть позже, милый, я покажу тебе здешнюю галерею. Полагаю, тебя поразит её стерильность и вопиющая нелепость. — Я вновь обращаюсь к маркизу, напуская на лицо выражение простодушной наивности: — Кстати, вам также стоит сменить дизайн внутреннего двора. Сделать его таким же свободным, как и ваш уличный. Я уже предложила вашему управляющему выкопать все цветы и вырыть яму для