(не) Возможный союз бывших - Дарья Редьяр

она только что оскорбила меня. — Прямо как я, — спохватывается она, поймав укоризненный взгляд Гермины. — Ведь обладай вы разумом, вам бы хватило и одной извилины, чтобы не верить грязным слухам.

— Сейчас же замолчи, Эстерлина! — взрывается барон, его лицо покрывается багровыми пятнами. — Я хочу покоя на старости лет, но стоило тебе появиться в этом доме, как ты вновь сеешь одну лишь смуту!

За столом мгновенно повисает гнетущая тишина. Слышно только, как нервно позвякивает вилка о тарелку — это барон пытается поймать несчастный горошек, дрожащей рукой. Фреджа сидит, склонив пунцовое лицо, и лишь Гермина переводит растерянный взгляд с меня на Эстерлину. Я замечаю, как напряжена графиня Хальбаум: ее костяшки пальцев побелели от силы, с которой она сжимает столовое серебро. Мне вдруг становится почти стыдно за свою грубость.

— Простите меня, пожалуйста, — взяв себя в руки, тихо обращается она ко всем присутствующим. Ее голос чуть дрожит. — Меня действительно заносит в пылу споров. Да и характер у меня не сахар, я это знаю.

— Ничего, милая, иногда трудно сдерживать эмоции, — примиряюще произносит старшая баронесса, накрывая ладонь падчерицы своей. — Не так ли, Бэкл?

Но барон предпочитает не отвечать, угрюмо уставившись в свою тарелку.

— Честно признаться, мама, редко кто из мужчин может выдержать мой взбалмошный характер, — с неожиданной искренностью отзывается Эстер, и это удивляет меня больше всего. Я не ожидал, что эта девица способна признавать свои недостатки. — Хотя... — она задумчиво улыбается своим мыслям. — Мне кажется, есть один мужчина, готовый сделать скидку на мой сложный характер и принять меня такой, какая я есть.

— Правда? И кто же это? — оживленно, забыв о недавней ссоре, интересуются обе баронессы Терманут.

— Наш старый знакомый и друг детства, виконт Доссель.

— Адриан? Адриан Доссель? — с ноткой недоверия переспрашивает моя невеста.

— Верно. Он поддерживал меня всю жизнь. Раньше я считала его просто другом, но совсем недавно осознала, что нет человека более понимающего и подходящего мне. — Эстерлина на мгновение замолкает, словно набираясь смелости. — Я знаю, Мина, что некоторое время он проявлял интерес к тебе... Я надеюсь, для тебя не станет проблемой наш возможный союз с виконтом? — с неподдельным беспокойством на лице спрашивает она.

Змея. Настоящая змея в ангельском обличье. У меня внутри все закипает от новой волны гнева. Неужели она мстит сестре за то, что та приняла мое предложение? Устраивает какой-то запутанный союз из бывших? Или, что еще хуже, ей просто удобен бесхребетный виконт — она будет вить из него веревки, продолжая свои темные делишки? От этих мыслей, от осознания возможной подлости, пропитывающей душу Эстерлины, мне хочется рычать. Я еле сдерживаюсь, чтобы не спросить в лицо, «как скоро она отравит виконта ради его грошей».

— Я искренне порадуюсь за тебя, если виконт сделает тебя счастливой, — мягко, без тени ревности, отвечает Гермина. Ее великодушие сейчас раздражает меня еще больше.

— Тогда могу ли я просить вас, маркиз, и тебя, сестренка, чтобы ко мне мог приехать виконт? — Эстерлина переводит взгляд своих огромных глаз на меня. — Если и есть человек, рядом с которым я хотела бы находиться в день вашей свадьбы, так это Адриан.

«НЕТ! — орет мое сознание. — Никаких романов в моем доме! Никаких любовников под моей крышей!» Мне хочется вскочить, перевернуть стол и вышвырнуть эту лгунью вон. Но слишком много глаз наблюдает за нами. Слуги, хоть и преданы мне, обожают сплетни. А еще больше они любят додумывать. Если я откажу сейчас, скажут, что я разрушаю жизнь графини из мести или, того хуже, что я не способен выполнить просьбу будущей жены и достойно принять ее родню.

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как скрипят мои зубы.

— Не смею противиться построению новой семьи, — цежу я сквозь стиснутые зубы, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Тем более что другого шанса у вас... может и не быть.

В моих словах звучит двусмысленность, и я вижу, как она понимает это.

— Благодарю, — еле слышно, с едва скрываемым раздражением бурчит моя будущая родственница, и в ее глазах мелькает тень прежней ненависти, от которой у меня холодеет спина.

Глава 11. Столкновение

— … может, чай? Доброе утро, благородная несса, может, заварить вам чай?

Кажется, этот женский голос задает мне вопросы уже не в первый раз, но сознание цепляется за реальность с трудом. Я пытаюсь сообразить, кто меня зовет, как вдруг по глазам бьет ослепительный солнечный свет. Я жмурюсь изо всех сил и инстинктивно потягиваюсь, пытаясь отвернуться от источника беспокойства. Но тело не слушается — я с глухим стуком падаю на пол и мгновенно распахиваю глаза.

Замешательство — вот первое, что я чувствую. Сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться где-то в горле. Я не в своих покоях.

Вокруг — чужие стены, высокие шкафы с книгами, тяжелые портьеры. Малая библиотека. Или чей-то кабинет. Как я здесь оказалась? Я лихорадочно пытаюсь вспомнить хоть что-то, при этом изо всех сил стараясь не выдать испуга на лице. Нельзя показывать слабость. Никогда. Особенно здесь.

После ужина… да, точно. Ужин прошел без маркиза — он куда-то уехал по делам, и я испытала невыносимое облегчение. Я отправилась спать в свою спальню, переоделась, легла в постель… А дальше — провал. Только обрывки, только тени.

Алексис.

В груди все сжимается в тугой болезненный узел. Моя девочка. Мне снова снилась дочь. Я бежала за ней сквозь бесконечные, запутанные лабиринты, сквозь чужие коридоры, задыхаясь, падая, но так и не смогла догнать. Не смогла вернуть. Сердце до сих пор бешено колотится, на лбу выступает холодная испарина.

О, нет. Только не это. Только не снова.

Меня накрыло приступом лунатизма. Второй раз за последние три месяца, хотя я наивно убедила себя, что все закончилось, что я здорова, что могу быть спокойна. Именно поэтому я так легко согласилась на этот безумный план — приехать в логово врага и под его носом свести Адриана с Герминой. Я не учла одного: мое тело и разум до сих пор предатели.

— Несса? — голос горничной звучит обеспокоенно, и я с ужасом осознаю, как глупо, должно быть, выгляжу. Она смотрит на меня с плохо скрываемым недоумением, и я прекрасно понимаю почему.

Я стою посреди общей комнаты в одной тонкой исподней ночнушке. Без халата. Без тапочек. Растрепанная, испуганная, жалкая.

Позор. Какой позор!

— Я… хотела выбрать книгу, чтобы почитать перед сном, — говорю первое что приходит в голову. Слова вылетают фальшивые, неуклюжие. — Видимо, села на диван, задумалась и уснула. Глупо