Желание богов - Тан Ци

Зонт идущего впереди был огромным, а позади – обычным. На их белой поверхности художник тушью начертал лотосы. Сама Чэн Юй писала картины так себе, зато неплохо в них разбиралась. Она не могла не восхититься работой: окутанные изморосью чернильно-черные лотосы будто расцветали в дожде. Это было так прекрасно, что княжна не удержалась и взглянула на зонтики еще раз.

Владельцы зонтов один за другим вошли в лавку диковинок напротив.

Из-под переднего зонта показался край лиловой юбки и половина деревянного колеса. Чэн Юй, которая как раз решила отпить вина, поперхнулась. Прикрыв рот рукой, она откашлялась и, когда вновь посмотрела на лавку напротив, увидела, как слуга взял раскрытые зонты у гостей.

Да, она не ошиблась.

Под зонтами и впрямь оказались Лянь Сун, Яньлань и Тянь Бу.

Они не стали заходить в глубь лавки – справа у входа виднелась стойка, на которой были разложены искусно украшенные маски. Яньлань, похоже, заинтересовалась ими. Подкатив коляску к стойке, своими изящными ручками она взяла черную маску, что-то с улыбкой сказала и протянула ее Лянь Суну. Тот принял маску, некоторое время ее рассматривал, а потом надел.

Чэн Юй оцепенело наблюдала за сценой.

Лянь Сун в маске внезапно поднял голову и посмотрел в ее сторону. Чэн Юй быстро присела. Поднял ли он голову потому, что ощутил ее взгляд? Княжна не знала. Прежде она бы непременно помахала ему, но теперь, едва уловив его движение, спряталась за перилами, не успев ни о чем подумать.

Сквозь щель она увидела, как Лянь Сун замер, слегка запрокинув голову, и стоял так довольно долго.

Только теперь она разглядела маску – то было изящное человеческое лицо, похожее на образы богов литературы, которым поклоняются в храмах. Выкрашенная в черный и покрытая сложными узорами, нанесенными расплавленным серебром, маска очаровывала и пугала одновременно. Поскольку сегодня шел дождь и сумерки сгустились раньше обычного, слуга зажег фонари у входа в лавку. Мягкий красный свет окутал великого генерала, окрасив его белые одежды. С этой маской на лице, стоя в алом сиянии, Лянь Сун походил на прекрасного злого бога.

Чэн Юй не могла сказать наверняка, заметил ли он ее. Долгое время спустя он повернулся и снял маску.

Хозяин лавки вышел проводить почетных гостей дальше внутрь. Сначала козырек крыши скрыл лицо Лянь Суна, а затем и всю его фигуру. Теперь Чэн Юй видела только капли дождя, стекающие по черной черепице в красных отсветах фонаря, словно слезы, текущие по щекам нарумяненной красавицы, – воплощение нежной печали.

Чэн Юй стало холодно.

Когда Ци Инъэр нашла княжну, та сидела на гребне крыши башни Цзяндун, обхватив колени и спрятав лицо. Казалось, она уснула. Для пьяной Чэн Юй забраться на крышу было привычным делом, поэтому госпожу Ци не удивил ее поступок. Вот только с полудня моросил дождь – хоть и мелкий, но, если долго под ним находиться, можно и заболеть.

Взглянув на пустые кувшины у ног Чэн Юй, молодая госпожа Ци поняла, что та сидит здесь уже давно. Она поспешно проверила ее шею и воротник и обнаружила, что одежда княжны промокла насквозь, а кожа на ощупь как лед. У Ци Инъэр дрогнуло сердце. Она приобняла княжну со спины, собираясь унести ее вниз к лекарю.

Но Чэн Юй внезапно подняла голову и движением руки остановила подругу. Лишь потом до нее дошло, что перед ней молодая госпожа Ци, и княжна, будто бы обрадовавшись, подвинулась к ней:

– А, это ты, Сяо-Ци! Здорово, что ты пришла. Посиди со мной.

Волосы на висках Чэн Юй вымокли, а лицо пылало – то ли от опьянения, то ли от жара.

Молодая госпожа Ци дотронулась до ее лба и нахмурилась:

– Ты вся горишь. Пойдем вниз.

Чэн Юй будто не слышала:

– Знаешь, я наконец вспомнила, почему плачу во сне.

Княжна бредила. Молодая госпожа Ци не стала реагировать, лишь принялась вытирать ее мокрые волосы.

– Я поняла, – продолжила Чэн Юй тише, – что, возможно, никогда не была для третьего братца Ляня единственной.

Она сжала губы.

– Мне так больно.

Руки Ци Инъэр замерли. Помолчав, она наконец произнесла:

– Ты любишь заводить друзей, но никогда не стремилась стать для кого-то единственной.

– Угу, – пробормотала Чэн Юй, затем задумалась. – Но третий братец Лянь не друг. Он… брат.

Она запнулась.

– Хотя нет, не брат.

Дождь снова намочил ей лоб. Молодая госпожа Ци вытерла капли и еще раз попыталась поднять подругу на спину, попутно отвлекая вопросом:

– Тогда кто же он?

Чэн Юй задумалась и стала сговорчивее. Когда Ци Инъэр наконец подняла ее и уже собиралась быстро спуститься, та вдруг прошептала ей на ухо:

– Он… особенный. – И добавила тихо, словно говоря самой себе: – Очень.

За следующие полмесяца молодая госпожа Ци ни разу не слышала от Чэн Юй упоминаний о Лянь Суне. Но это не значило, что генерал Лянь исчез из их жизни.

На самом деле они сталкивались с ним дважды.

Первый раз – у входа в башню Вольных птиц. Лянь Сун с Яньлань как раз входили, когда подруги вместе с княжичем Цзи спускались с верхнего этажа.

Узнав о привязанности Чэн Юй к третьему братцу Ляню, Ци Инъэр тайком разузнала о нем, так что теперь ей было известно: Яньлань – его двоюродная сестра. Дошло до молодой госпожи Ци и то, что третий братец Лянь всегда хорошо относился к девятнадцатой принцессе. Она с трудом ходила, нравом отличалась замкнутым и надменным, поэтому раньше, когда у генерала появлялось свободное время, он часто выводил ее из дворца.

Окинув взглядом эту парочку, молодая госпожа Ци обернулась к Чэн Юй, которая только что шла рядом с ней, но никого не увидела. Позже выяснилось, что та вернулась наверх и спустилась через задний выход.

Она пряталась от Лянь Суна.

Молодая госпожа Ци хорошо помнила, что еще недавно Чэн Юй целыми днями ходила к дому генерала Ляня, а в пьяном бреду называла его «особенным». Почему же она вдруг начала его избегать? Все это не укладывалось у Ци Инъэр в голове.

Второй раз они увидели Лянь Суна в одиночестве покупающим сладости в лавке «Медовая сокровищница». Чэн Юй с подругой тогда пили чай в дальнем зале.

Молодая госпожа Ци уже достаточно понаблюдала за этими двумя, так что будто бы более-менее разобралась в произошедшем. Между Чэн Юй и ее третьим братцем Лянем явно что-то