Желание богов - Тан Ци

В дни, когда княжна ежедневно осаждала имение, Тянь Бу казалось, что ее господин испытывает к ней крепкую привязанность – это было необычно, ведь прежде третий принц никогда не тосковал по богиням, которых высылал прочь из дворца. Но спустя месяц, судя по нынешней ситуации, ее господин стал тем равнодушным и бесстрастным принцем, какого она знала, и, кажется, в самом деле не питал к Чэн Юй никаких особых чувств.

Она вновь мысленно посочувствовала юной княжне. Не дождавшись указаний, Тянь Бу осторожно предложила:

– Тогда я передам княжне, что вы заняты военными делами и у вас нет свободного времени, так что ей стоит найти другого наставника.

С этими словами она встала и уже отступила к двери, когда услышала голос господина:

– Картины пусть оставит, а сама уходит.

Тянь Бу замерла, а затем неуверенно протянула:

– Вы имеете в виду…

Лянь Сун по-прежнему не поднимал головы.

– Узнай, какие именно требования государь предъявляет к ее работам.

Когда Тянь Бу отправилась выполнять приказ, сердце ее переполняли сомнения. Господин позволил княжне оставить картины – значит, хотел ей помочь. Но вместе с тем велел ей уйти – значит, явно не желал видеться. Тянь Бу совершенно запуталась, не понимая, что господин думает о юной княжне.

Наставник государства стоял у стола в раздумьях. Когда ранее третий принц покидал столицу, он предупредил его, что, когда Су Цзи будет выдавать себя за него, то должен держаться от Чэн Юй подальше. Тогда даос решил, что его высочество просто не вынесет мысли о близости княжны с самозванцем, и мысленно обвинил его в мелочности. Но теперь, кажется, все оказалось сложнее.

Когда служанка произнесла «княжна», наставник, стоявший рядом, заметил, как вдруг напряглось прежде спокойное лицо третьего принца и как на миг замер угольный карандаш у него в руке.

Даос своими глазами видел, насколько близки третий принц и Чэн Юй, но, после того как служанка доложила о гостье, его высочество велел ее выпроводить. Это было очень странно.

Су Цзи хотел было спросить, что происходит между принцем и Чэн Юй, но, уже открыв рот, вовремя вспомнил, что он, вообще-то, даос. Какой приличный даос проявляет чрезмерное любопытство к чужим сердечным делам?

Вспомнив о подобающем даосу самообладании, наставник государства смущенно закрыл рот.

На следующий день Чэн Юй проснулась поздно, потому что, к счастью, домашнее задание было выполнено и ни один учитель не мучил ее, поэтому она смогла понежиться в кроватке. Едва поднявшись, княжна узнала, что полчаса назад ее навещала некая девушка, которая, застав ее спящей, оставила три бамбуковых трубки для свитков. Ли Сян отнесла их в зал для занятий.

Чэн Юй безо всякого выражения на лице прошла туда, распахнула двери и увидела на столе из золотого дерева наньму три знакомых трубки – те самые, что вчера она вручила Тянь Бу.

Если третий братец Лянь принял ее картины, он не вернул бы их без изменений. Вероятно, внутри, помимо ее работ, были его исправления и указания.

Вчера, когда она приходила в имение генерала, Лянь Сун велел ей лишь оставить картины, отказав во встрече. Чэн Юй, хоть и испытала разочарование и некоторое уныние, утешила себя мыслью, что он действительно занят и нет ничего странного в том, что он не хочет с ней видеться. Случайное знакомство как оно есть. Немного погрустив, княжна успокоилась.

Однако, когда Чэн Юй взглянула на эти три трубки, ее сердце сжалось.

Если бы третий братец Лянь и вправду был так занят, как говорила его служанка, неужели он смог бы за ночь исправить все три ее работы? Либо он, несмотря на занятость, поставил ее дело на первое место, либо… он вовсе не был занят.

Конечно, сейчас она уже не могла самонадеянно предполагать, что верна первая мысль. А значит, ответом была вторая.

Чэн Юй наконец осознала: возможно, Цзи Минфэн был прав с самого начала – Лянь Сун действительно избегал ее.

Она никогда не думала, что тот может ее избегать. Почему? Неужели она ему опротивела?

Воспоминания о том, как Лянь Сун целый месяц делал вид, что ее не существует, обрушились на нее, заставив ухватиться за дверной косяк, чтобы не упасть. Да, это действительно походило на неприязнь.

Но если он действительно возненавидел ее, почему вчера взял картины?

Чэн Юй постояла у входа некоторое время и после мгновения растерянности вдруг разозлилась.

Целых два месяца! Из-за холодности и отстраненности Лянь Суна она металась между надеждой и страхом так долго, волновалась так долго, печалилась так долго, боялась принять решение так долго. Все это время Чэн Юй думала, что ее тоска и печаль вызваны лишь тем, что она неправильно поняла свои отношения с Лянь Суном, что она сама глупа и на самом деле он ни в чем не виноват. Поэтому, даже когда ей было горше всего, она не сердилась на него, а лишь испытывала мучительную боль от невозможности к нему приблизиться.

Но если с самого начала это он избегал ее, если это он намеренно отдалялся от нее… Лянь Сун должен был понимать, что княжна не каменная, что она все чувствует и что ей будет больно.

Чэн Юй столько времени называла его старшим братцем Лянем, и даже если она слишком надоедала ему своей привязанностью – что бы там ни было, – если она ему опротивела и он больше не хотел, чтобы она приближалась к нему, то мог бы сказать ей об этом прямо. Она заслуживала хотя бы этого.

Княжна была и зла, и опечалена, но не заплакала, лишь лицо ее заледенело. Не позавтракав, она оседлала Персика и поскакала в имение генерала. На самом деле, оба дома находились недалеко друг от друга, и раньше, когда она собиралась к Лянь Суну, всегда прогуливалась пешком. Но сегодня Чэн Юй мчалась на коне, потому что не могла ждать ни мгновения – ей нужно было все прояснить.

Однако, добравшись до имения генерала, она снова не застала Лянь Суна. Тянь Бу, увидев ее мрачное лицо, очень удивилась и мягко сообщила, что господин ранним утром отправился в гарнизон. Заметив усмешку на лице Чэн Юй, помощница все так же вежливо заверила, что не лжет.

– Если у госпожи действительно есть чрезвычайно важное дело, по которому ей срочно нужно увидеть ее господина, она может отправиться за ним в