Измена. Правило трех - Рэй Харт

тебя лучше, чем кто-либо. Я знаю, о чём ты мечтаешь, даже если сама себе боишься в этом признаться. Ты думаешь, я не замечал, как ты смотришь на меня, когда я злюсь? Как ты замолкаешь, когда я повышаю голос? Ты не боишься меня. Тебе это нравится. Просто я боялся переступить черту. Но сегодня... сегодня я переступлю.

Он взял её за руку. Его хватка была не просительной, не жалкой. Она была властной. Мужской. И Саша, против своей воли, почувствовала, как внутри просыпается что-то давно забытое. Интерес. Волнение. Желание.

— Иди в спальню, — сказал он тихо, но так, что это прозвучало как приказ. — Я приду через пять минут.

Глава 9. Последняя ночь перед решением

Саша вошла в их спальню. Она села на край кровати и огляделась. Эта комната была музеем их несчастливого брака. Здесь они спали, отвернувшись друг от друга. Здесь был зачат и не рождён их ребёнок. Здесь она плакала в подушку от одиночества. И здесь же всё должно было либо закончиться, либо начаться заново.

Она не знала, чего ожидать. Часть её хотела, чтобы Олег вошёл с цветами и извинениями, чтобы всё было «как раньше» — нежно и скучно. Это было бы проще. Это позволило бы ей уйти с холодным сердцем. Но где-то глубоко внутри, в том самом месте, которое Аслан называл «точкой истины», она хотела другого. Хотела, чтобы он доминировал. Хотела, чтобы он взял её так, как это делал Аслан, как Вадим, как Тимур. Хотела, чтобы муж стал для неё новым, неизведанным любовником. И она боялась этого желания больше всего.

Дверь открылась. Олег вошёл. Он снял футболку, и Саша заметила, что за те недели, пока она пропадала, он тоже изменился. Не физически — он не ходил в зал. Но что-то в его осанке, в его взгляде стало иным. Он больше не сутулился. Его плечи были расправлены, а глаза смотрели прямо и жёстко.

— Раздевайся, — сказал он, закрывая дверь. Никаких прелюдий. Никаких «прости меня» и «я тебя люблю».

Саша вздрогнула. Это было именно то, что она хотела, и всё же она сопротивлялась.

— Олег...

— Я сказал — раздевайся, — повторил он. — Ты хотела жёсткости? Ты её получишь. Или ты думала, что только твои трахари могут обращаться с тобой как с самкой?

Он подошёл к ней вплотную. Его рука легла на её затылок, пальцы сжали волосы, не больно, но требовательно, запрокидывая её голову назад.

— Посмотри на меня, Саш. Я твой муж. Я знаю тебя с двадцати лет. Я знаю каждую родинку на твоём теле. Ты думаешь, если я был с тобой нежным, я не могу быть другим? Ты ошибалась. Всё это время.

Он наклонился и поцеловал её. Не нежно, а жадно, грубо, проталкивая язык глубоко в рот. Его свободная рука скользнула по её телу и сжала грудь через блузку — сильно, до лёгкой боли. Саша застонала ему в губы. Этот стон был рефлекторным, животным, неконтролируемым.

Он резко отстранился.

— Встань.

Она подчинилась. Он развернул её спиной к себе. Его руки прошлись по её плечам, спустились к талии. Рывком он расстегнул молнию на юбке, и та упала к её ногам. Затем — блузка. Он стягивал с неё одежду резко, не заботясь о сохранности пуговиц. Она осталась в белье — простом, дорожном, но всё ещё красивом.

— Ложись на кровать, — скомандовал он.

Саша повиновалась. Она легла на спину, глядя на него снизу вверх. Олег стоял у изножья, расстёгивая ремень. Она видела, как его пальцы дрожат, но не от страха — от напряжения. От возбуждения, смешанного с яростью.

— Ты кончала с ними, — произнёс он, наклоняясь и стягивая с неё трусики. — Ты стонала под ними. Ты делала для них то, чего никогда не делала для меня. Сегодня ты будешь делать это для меня. Всё, чему они тебя научили. Всё, что ты узнала о себе. Я хочу это забрать обратно.

Он вошёл в неё без предупреждения, одним глубоким толчком. Саша вскрикнула, но это был крик не боли, а изумления. Его член был тверже, чем когда-либо за годы их брака. Он двигался ритмично, жёстко, и с каждым толчком выбивал из неё воздух, слова, мысли. Он не был умелым любовником, как Тимур, но в его движениях была сила, подкреплённая восемью годами невысказанной обиды, ревности, нерастраченной страсти.

— Смотри на меня! — рычал он, продолжая вбиваться в её лоно. — Не смей закрывать глаза, когда я с тобой!

Она смотрела. Она видела его лицо — искажённое, потное, с выступившими на скулах желваками. Это было лицо незнакомца. И это лицо возбуждало её до дрожи.

Он перевернул её на живот. Взял сзади, намотав её волосы на кулак и оттягивая голову назад. Саша стонала в голос, уже не стесняясь, не контролируя себя. Этот секс был грязным, животным, лишённым романтики, но именно это и сводило её с ума. Её муж, которого она списала со счетов, оказался способным на то, что она искала у других.

— Кто тебя трахает?! — выкрикнул он, ускоряя темп.

— Ты! — простонала она. — Ты, Олег!

— Кто твой муж?! Кому ты принадлежишь, сука?!

— Тебе! — закричала она, и в этом крике было освобождение. — Только тебе!

Он кончил через секунду после неё. Их оргазмы совпали — впервые за всю историю их сексуальных отношений. Это был взрыв. Саша билась в конвульсиях под ним, чувствуя, как его горячее семя заполняет её, а он тяжело дышал ей в затылок, придавливая её своим телом к матрасу.

Потом они лежали молча. Минуты текли одна за другой. За окном всё так же падал мокрый снег. В комнате пахло сексом и потом.

— Олег, — тихо позвала Саша.

— Что? — он повернул к ней голову. Его лицо было уставшим, но спокойным. Не было больше ни ярости, ни обиды. Только пустота, смешанная с каким-то новым, хрупким миром.

— Я не знала, что ты так можешь, — прошептала она.

— Я тоже не знал, — он усмехнулся. — Может, нам нужна была эта встряска. Может, ты должна была сходить налево, чтобы я проснулся. Я не знаю. Я ни хрена не знаю, Саш. Я знаю только, что не хочу тебя терять. Даже после всего этого дерьма.

Она прижалась к нему, спрятав лицо у него на груди.

— Я не хочу уходить, — призналась она. — Я думала, что хочу. Я думала, что нашла кого-то другого. Но там... это было не то. Там была страсть, но не было дома. А ты —